кто не знает прошлого - не оценит настоящего ⌚who do not know the past - will not be able to evaluate the present
Главная » Россия » Русско-чукотские войны – забытая драма колониальной эпохи (часть I)

Русско-чукотские войны – забытая драма колониальной эпохи (часть I)

Начиная с XVII в., Россия активно расширяет свои пределы, присоединяя все новые и новые территории. К XVIII в. территория, подвластная русскому царю, уже в несколько раз превосходит по площади изначальные границы Московского государства. Естественно, присоединяемые территории отнюдь не были изначально пусты, на них издревле жили другие народы. Часть их принимала подданство России добровольно, по экономическим (возможность легкого выхода на внутренний российский рынок) или политическим (защита сильным государством от агрессивных соседей) причинам. Но было немало и народов, которые дорожили своей независимостью и не желали быть чьими-то подданными. Они оказывали российской колонизации сопротивление, порой очень ожесточенное.

Сегодня при упоминании о народах, боровшихся против присоединения к России, чаще всего на ум приходят народы Кавказа. История Кавказской войны хорошо изучена, отражена и в научных трудах, и в произведениях классиков русской литературы. Кавказ исторически имел для российского государства исключительно важное стратегическое значение; через него шли основные торговые пути, по которым осуществлялся товарооборот между Россией и странами Востока. Кроме того, Кавказ находится в относительной близости к Центральной России, где проживал почти весь цвет российского общества, и Кавказская война всегда привлекала пристальное внимание российского дворянства. Однако не один Кавказ оказывал упорное сопротивление попыткам привести его под царскую руку; на огромных просторах Российской империи, в отдалении от больших городов и дворянских имений, были земли, населенные малоизвестными в то время для широкого круга просвещенных людей этносами, об отношениях с которыми имели сведения лишь непосредственно связанные с этими делами чиновники, военные и местные русские (преимущественно казачьи) поселенцы.

Падение в начале XVII в. Сибирского ханства открыло русским первопроходцам пути в совершенно дальние земли, лежащие за Уралом. За ними осваивать земли необъятной Сибири устремились казаки, царские воеводы, купцы. В конце XVII в., пройдя до края Евразии, казаки на царской службе и воеводы вышли к побережью морей Дальнего Востока. Большинство сибирских и дальневосточных народов в то время жили в условиях первобытнообщинного или раннефеодального строя, основу хозяйства их составляли охота, рыбная ловля, сбор съедобных растений и грибов. Присоединяя эти далекие земли к России, царские власти снаряжали казачьи экспедиции во главе с военными чиновниками. Казаки возводили в новоприсоединенных землях деревянные крепости – остроги, в которых пребывала назначенная верховными властями администрация, базировались присылаемые из российских центров войска, располагались пункты приема ясака – натурального налога пушниной, которым облагались местные племена, и товарообмена с местным населением. Пушнина в то время была главной ценностью сибирских и дальневосточных земель, поэтому уплата ясака являлась основной повинностью подчинившихся России местных народов. Российские законы в старину делили народы по принципу их традиционного уклада жизни, и соответственно правовой статус и повинности разных народов были различны.

В 1659 г. российская администрация основательно приступила к колонизации северных земель Дальнего Востока (бассейна реки Анадырь и  Камчатки). На месте основанного десять лет назад первопроходцем Семеном Дежневым зимовья на островке в низовьях Анадыри был возведен Анадырский острог, ставший опорным пунктом России в дальневосточных тундрах. Царские воеводы во главе казачьих экспедиций начали обходить стойбища занимавшихся оленеводством, охотой и рыбной ловлей живших вокруг народов, приводя их в подданство царя Алексея Михайловича и облагая ясаком. Им удалось взять ясак с большей части местных коряков и юкагиров, однако к северу от Анадыри лежали обширные тундровые земли народа луораветланов, которых русские по названию той его части, которая занималась оленеводством – «чаучу», стали именовать чукчами.

Чукчи буквально за несколько десятилетий до начала русской колонизации перешли от первобытной охоты на диких оленей как основы хозяйства к оленеводству, которому научились у своих соседей. Еще не умея так искусно разводить и сберегать оленей, как юкагиры и коряки, чукчи периодически совершали грабительские набеги на соседние народы, чтобы пополнить свои оленьи стада, какими были первоначально отношения между Россией и чукчамипоредевшие от массовых падежей. Живя на очень суровой и скудной земле, чукчи с детства были привычны к холоду, болезням, длительным голодовкам и прочим лишениям, постоянно терзавшим людей, живших первобытным образом в беспощадных природных условиях Крайнего Севера. Высокий уровень смертности выработал в чукчах такую черту характера, как равнодушие к смерти; случалось, что человек, просто страдая от длительного недуга, просил сородичей убить его, и те тут же исполняли его просьбу. Чукчам, которые могли получить из окружающей природы лишь необходимый минимум, чтобы выжить, были неведомы алчность, жажда богатства, поэтому самым ценным в их жизни была личная свобода, возможность спокойно радоваться каждому новому дню, созерцать окружающий дикий мир. Все это, а так же то, что вследствие большой детской смертности выживали лишь самые физически крепкие люди, делало чукчей грозным и бесстрашным противником в бою. Из особо выделанных моржовых шкур чукчи изготовляли толстые боевые панцири, которые были практически неуязвимыми для оружия соседних племен; основным оружием чукотских воинов были тяжелые копья с широкими наконечниками и лук со стрелами. Наконечники копий, стрел делались из кости, кремня, обсидиана (вулканическое стекло), горного хрусталя. Если требовалось обороняться, чукчи возводили мобильные укрепления из поставленных тремя ярусами друг на друга нарт (саней), поверх которых насыпались камни, а вокруг устанавливались капканы и другие ловушки. По уровню культурного и социального развития чукчи соответствовали людям эпохи неолита (см. «История матриархата и смена его на патриархат», «Северный Кавказ – общая периодизация его истории 1 ч»).

Чукчи не имели какого-либо устоявшегося, четкого управления. Как и в первобытные времена, каждое стойбище, то есть, каждая родовая община, жило своей жизнью по своим неписаным правилам, отношения с другими стойбищами и другими народами выстраивало по своему как Россия воевала с чукчамиусмотрению. Даже семейные порядки чукчей (как, впрочем, и у других народов тундр) отличались значительным либерализмом; основные методы наказания детей, нарушавших дисциплину и субординацию перед старшими, сводились к рассказыванию страшных сказок о бедах, которые грозят непослушной и непочтительной молодежи. Основным авторитетом в обществе были родовые старейшины, а во время военных походов чукчи собирались под началом инициаторов тех – эрмечинов («силачей»), которые просто объезжали стойбища и предлагали всем желающим присоединиться к ним. Никакой серьезной организации и дисциплины в чукотском ополчении, воины которого после окончания дела разъезжались по своим стойбищам, не существовало, и, тем не менее, чукчи были отважны и упорны в бою. Военное превосходство над соседями обусловило формирование у чукчей сознания своего превосходства над другими народами, которые, несмотря на свое богатство, как правило, не могли противостоять им в сражении. Собственно, все человечество чукчи делили на самих себя («луораветлан» и переводится «свой человек») и «чужих»; по мнению чукчей, все другие народы были созданы лишь для того, чтобы чукчам было откуда брать оленей для своих стад («первобытный шовинизм»).

Первые же встречи чукчей с русскими экспедициями ознаменовались столкновениями. Чукчи, в военном отношении являвшиеся самым сильным из народов дальневосточных тундр, не нуждались в чьем-либо покровительстве, а жили не столь богато, чтобы даром отдавать добытые шкуры пушных зверей сборщикам ясака. Многие корякские общины охотно приняли российское подданство, именно надеясь с помощью русских войск защититься от постоянных набегов чукчей. Не ограничиваясь нападениями на коряков, отряды чукчей нередко грабили в тундре и везущие собранный у тех ясак русские караваны.

Центр русской колонизации первобытных земель Дальнего Востока в то время находился в Якутске, сообщение осуществлялось в основном по рекам: на судах-дощаниках летом и на санях по речному льду зимой. В 1725 г. якутский казачий голова (комендант) Афанасий Шестаков приехал в Петербург и представил вице-адмиралу П. Сиверсу доклад о Сибири, Камчатке и Японских островах, приложив к нему карту северо-востока Сибири, составленную на основании данных русских путешественников и рассказов местного населения. Он сообщил о существовании обширных еще не исследованных русскими земель и племенах, не обложенных ясаком. Очевидно, честолюбивый казачий голова рассчитывал на финансирование из государственной казны новой военно-исследовательской экспедиции, в которой начальником должен был стать он сам, а затем, после укрепления российского влияния на Камчатке и чукотских землях, занять должность их наместника. Интересные заметки сибирского казачьего головы не могли не заинтересовать высших царских сановников. П. Сиверс рекомендовал А. Шестакова президенту Военной коллегии и фактическому правителю России при мало вникавшей в государственные дела императрице Екатерине I генерал-фельдмаршалу А. Меншикову. Через того предложение об организации сильной экспедиции для полного присоединения к России крайнего северо-востока Азии поступило на рассмотрение высших совещательных органов империи Правительствующего Сената и Верховного Тайного Совета.

Собранная властями экспедиция состояла из четырехсот казаков под непосредственным командованием капитана Тобольского драгунского полка Дмитрия Павлуцкого, нескольких научных специалистов и восемнадцати моряков, набранных для предстоящих плаваний по Охотскому морю. А. Шестакову было присвоено звание «главного командира северо-восточного края», и в июне 1727 г. экспедиция во главе с ним отправилась в Сибирь. По пути между Шестаковым – сыном простого казака, получившего дворянство за выслугу, и командиром казаков Павлуцким – потомком белорусских шляхтичей, возникли разногласия по поводу разграничения полномочий, в конечном итоге приведшие к конфликту. В результате экспедиция разделилась: Д. Павлуцкий из Якутска с 207 казаками двинулся в Анадырский острог по реке Лене, а А. Шестаков с оставшимися казаками и другими участниками экспедиции отправился в городок Охотск, чтобы следовать в земли коряков морским путем. 30 сентября 1729 г. корабль с экспедицией Шестакова прибыл в Тауйскую крепость, а 17 ноября собранный «командиром северо-восточного края» военный отряд, большей частью состоявший из аборигенов Сибири на русской службе, выступил на реку Пенжин собирать ясак с коряков.

Грубые действия и насилие А. Шестакова, который вел себя в отношении местного населения как самовластный диктатор, привели к выступлениям коряков и прекращению выплаты ими ясака. В феврале 1730 г. коряки на реке Гижиге атаковали отряд Шестакова; были убиты два казака.  Однако сопротивление коряков было безжалостно подавлено. Одновременно коряков продолжали безжалостно грабить чукчи, доводя их кочевья до совершенного разорения. Из-за чукотских набегов коряки не могли платить ясак. В 1730 году чукчи, по данным служилых людей Анадырского острога, убили до сотни коряков-оленеводов. Коряки стали просить русских защитить их, даже предлагали свою помощь для войны с опасными соседями. Ирония жизни заключалась в том, что местная «тундровая великодержавность» чукчей столкнулась с великодержавными устремлениями Российской империи, власти который действовали в обычном духе европейской колониальной политики того времени.

Недолго думая, А. Шестаков обрушил карательные меры на чукотские стойбища. Как раз 3 сентября в Анадырский острог подтянулись основные силы русских под командованием капитана Д. Павлуцкого. Шестаков с отрядом, покинув северные берега Охотского моря, морским путем вышел на соединение с гарнизоном Павлуцкого, однако из-за начавшегося шторма был вынужден пристать как чукчи противостояли колониальному освоению их земельк берегу и отправиться посуху. Земли чукчей лежали более чем в шести сотнях километров, однако чукчи смогли выследить передвижение Шестакова с его отрядом из казаков и присягнувших России аборигенов Сибири. 14 марта 1731 г. отряд Шестакова попал в засаду на реке Эгачи и был окружен двумя тысячами чукотских воинов. Казаки и ясачные аборигены долго и отчаянно отражали атаки чукчей, но те, хотя не имели огнестрельного оружия, превосходили их числом в двадцать раз, кроме того, на чукчей, равнодушных к смерти, не действовал вид товарищей, в атаке погибающих под пулями. В конце концов, после того как погибли десять казаков и восемнадцать ясачных, а сам Шестаков получил ранение стрелой в горло, оставшийся отряд обратился в бегство. «Главный командир северо-восточного края» А. Шестаков был схвачен чукчами и затем убит. Отряд Д. Павлуцкого из 435 человек (215 казаков, 160 моряков и 60 ясачных юкагиров), выступивший 12 марта из Анадырского острога на север, уже ничем не мог помочь.

Поднявшись к истокам одного из притоков Анадыри, отряд Павлуцкого через бассейн реки Амгуэмы вышел к берегам Чукотского моря, в то время неведомого для жителей России. Экспедиция двигалась вдоль берега на восток по пустынным взгоркам, поросшим угрюмой тундровой растительностью, среди голых серых скал. 9 мая впереди показалось стойбище чукчей из одной или двух яранг (переносное простое жилище – шатер из оленьих шкур). Хотя инструкция Сената, составленная еще во время подготовки военно-исследовательского предприятия Шестакова – Павлуцкого, предписывала стараться никакого зла аборигенам не чинить и вводить их в российское подданство путем убеждений, экспансивный капитан, стремясь покарать немирный народ за гибель Шестакова, сразу приказал казакам атаковать стойбище. По разным данным, было убито шесть или тридцать чукчей-мужчин, которые перед смертью успели заколоть своих жен и детей, чтобы те не попали в руки русских. Часть обитателей стойбища сумела скрыться в тундре. Отряд Павлуцкого захватил, также по разным источникам, от ста до двух тысяч оленей, имущество аборигенов служивые поделили между собой.

Следуя дальше, отряд перешел по льду встретившуюся на пути небольшую губу (залив при впадении в море реки), и на возвышавшейся над поверхностью губы скале заметил одинокую ярангу. Ворвавшись в нее, люди Павлуцкого перебили всех находившихся там чукчей: «дватцать человек, да баб и робят побито, а сколько не упомнят».

Расправившись с жителями скалы, экспедиция продолжила путь вдоль побережья, преодолела по льду еще одну губу, предположительно Колючинскую, и встретилась с тридцатью чукчами-оленеводами. С помощью знавшего чукотский язык казака Семена Онкудинова Д. Павлуцкий вступил с ними в переговоры и предложил принять российское подданство. Чукчи попросили русских не убивать захваченных оленей, потому что «все равно заберут их назад». Также они заявили отряду, что пришельцы сами принесли свои головы и тела, чтобы украсить своими костями их землю, пообещали, что не станут драться с русскими оружием, а переловят тех арканами для оленей, намекнув на малочисленность экспедиции. Далее русским было обещано, что головы и кости их будут съедены разными водившимися в этой местности зверями, а железные вещи и «огненное оружие» аборигены возьмут себе в добычу. После этого оленеводы уехали, а отряд двинулся дальше по побережью. как встречали аборигены Дальнего Востока русских чиновников и поселенцев

В первые дни июня экспедиция обошла по морскому льду устье большой реки, разлившейся из-за весеннего (в Заполярье в это время еще только разгар весны) половодья. На другом берегу отряд Павлуцкого встретился с ополчением чукчей числом до тысячи под предводительством местного авторитета («тойона», как русские называли якутским словом, означающим «вождь», предводителей народов Восточной Сибири, Дальнего Востока и Америки) Наихню. Сначала чукчи предполагали атаковать русский отряд сразу при выходе того на берег, но затем передумали и решили вступить в сражение на берегу. Отряд выбрался на берег, вброд преодолев полосу страшно холодной воды между кромкой льда и пляжем. Здесь чукчи и пошли в атаку, стремясь окружить русских.

Павлуцкий первоначально приказал отряду вступить в бой согласно обычной тактике европейских армий того времени: плотными шеренгами, ведущими организованный и слаженный ружейный огонь. Однако для успешного использования такой тактики отряд оказался слишком малочислен, и чукчи едва не достигли своей задачи окружить его. Кроме того, стоявшие на правом фланге местные аборигены (коряки и юкагиры), вообще не имевшие никакого представления о строевой подготовке, вдобавок устрашенные численным превосходством чукчей, быстро начали отступать. Складывалась критическая для отряда Павлуцкого ситуация, однако тут командовавший левым флангом сотник Василий Шипицын, проявив инициативу, приказал своим казакам рассредоточиться, чтобы расширить линию обороны, и повел их в контратаку. Чукчи были одеты в неуязвимые по местным меркам «доспехи» из кожи моржей, однако пули из русских ружей с легкостью пробивали те. Казакам Шипицина удалось отогнать чукчей за их яранги; на помощь отступавшему правому флангу пришли казаки, оставленные на льду охранять обоз экспедиции.

Тем не менее, чукчи продолжали упорно стоять, осыпая русских стрелами из луков. Смерть они предпочитали позору бегства, тем более после всех угроз, которые успели недавно прокричать русским. Когда стало очевидно, что русские выигрывают бой, чукчанки в ярангах зарезали, кого успели, из своих детей, чтобы те не попали в руки врага. Несколько сотен чукотских воинов остались лежать на поле боя, более сотни мужчин, женщин и детей попали в плен, небольшая часть чукотского ополчения, в том числе сам тойон Наихню, бежала-таки в тундру. Стадо оленей числом до четырех тысяч голов и имущество оленеводов участники экспедиции по казачьему обычаю разделили между собой.

Потери отряда Павлуцкого составили два или три казака, в том числе пятидесятник (младший командир), и пять коряков. Семьдесят человек получили легкие ранения. После короткой передышки для отдыха и лечения раненых экспедиция двинулась дальше.

Сохранившиеся свидетельства участвовавших в походе казаков сообщают весьма безрадостные сведения о самом характере чукотской земли: «…в бытность же в том чукоцком походе никого лесу на всей той земле не видали, и вся та чукоцкая земля болотная, кочковатая и мокрая. На оной земле, что редкими местами, мелкия прутики, вышиною от земли не больше четверти. А за неимением лесов варили себе еду нуждою, недобрав того прутьев, где сколько найти будет можно, а где оного сыскать не могли, то, набрав растущий на кочках мох, тем варили». Тем не менее, предписания Правительствующего Сената, природное упорство смолоду привыкших к походам и войнам казаков, а также исследовательский интерес побуждали отряд продолжать свой путь по доселе незнакомой русским суровой и малолюдной Чукотке.как казаки осваивали отдаленные земли

мнение редакции может не совпадать с мнением автора публикации

 

Понравилась статья? Поделитесь с друзьями!

10 комментариев

  1. Автор скромница! Не подписывает статьи, не дает ссылок. А пространность описанного требует, иначе все это сильно смахивает не на историю, а скорее художественное произведение.

    Ну, если Вы пишете дипломную работу или защищаете диссертацию, тогда Вам лучше пойти в библиотеку или прямо в архив. Этот же сайт является научно-популярным, и мы не перегружаем его ссылками, чтобы не рассеивать внимание читателя. Если же Вы сомневаетесь в достоверности изложенного материала, то ознакомьтесь с публикациями на эту тему на других сайтах или в изданиях, и на основании этого сделайте вывод. Так же, как делают внешнюю критику исторического источника.admin

  2. Добродушный говорите? Нуну. Известен случай, когда одному охотнику по его просьбе не дали табаку. Он убил обидчика, высушил его лёгкие и скупил их. А так да, она добродушный, вон читайте выше, при любой угрозе убивали своих детей. Про чужих и говорить не стоит.

  3. Чаще всего после всех событий принудительно или нет но подчиняются большой и более сильной стране. Правильно это или нет, но такова историческая тенденция.

  4. А я всегда был уверен в том, что чукчи были просто добродушными охотниками и рыбаками. А оказывается народ воинственный. Да, век живи-век учись.

  5. Я рад, что есть такие статьи где можно почерпнуть информацию, помнится когда учился так эти темы не затрагивали, как завоевание малых народов ,нас позиционируют как защитников , но не как агрессоров, хотя как бы не было это наша история и мы должны ее знать.

  6. Никогда бы не подумал, что добродушные чукчи так долго боролись за независимость.

  7. Суровые условия создавали суровых людей. Из них бы стоило вербовать спецназ Российской империи — вроде британских гуркхов или французских зуавов.

  8. Т.А., согласна. Мне очень странно, что эта тематика так слабо освещается в школах и непрофильных ВУЗах. А еще невольно задаюсь вопросом: как такой независимый и явно неглупый народ попал в анекдоты как синоним скудости ума? Возможно, следующие части дадут ответ.

    • А где проявленный ум? …

      Воздерживайтесь от комментариев, которые могут быть истолкованы как пренебрежение к людям по национальному, расовому или религиозному признаку. Это не политический сайт, и сообщения, выражающие в оскорбительной форме мнение о неравенстве людей, здесь не пройдут.admin

  9. Так уж сложилось исторически, что любое большое государство поглощает земли малых народов. Закономерность, однако…

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован.Обязательные для заполнения поля отмечены *

*

10 − 2 =