Что бы почитать: отрывок из романа «Исповедь» (тревожный сон). 18+

Тим плохо помнил, как, попрощавшись с Хеллером, который тоже уехал отдыхать, поднялся в свою квартиру, сбросил в прихожей сапоги, прошел в комнату и упал на кровать в брюках и верхней рубашке, сняв только китель. Да, еще он успел поставить будильник на одиннадцать часов, после чего погрузился в глубокий сон, как камень в подводную яму. Но сон, несмотря на глубину, был тяжел и тревожен.

Тиму снилось, будто шагает он куда-то по огромному полю, сплошь выстланному трупами людей в бытовых и военных советских куртках. Трупы не двигались и не представляли угрозы, только смотрели в хмурое небо мертвыми глазами, однако они мерзко прогибались и пружинили под ногами, и это отдавалось дрожью во всем теле Тима, ступить же мимо трупов было некуда, так как остававшееся пространство между ними было все заполнено источавшей тяжелый металлический запах кровью. Тим изо всех сил старался не ступить хотя бы в кровь, но ноги плохо слушались, внимание рассеивалось, и он еле успевал свернуть, когда его армейский сапог уже зависал над красной блестящей лужей. От напряжения ломило все тело, от тяжелого запаха крови то и дело накатывало удушье, словно кто-то хватал за горло. А в небе с мрачным рокотом пролетали самолеты – свои самолеты, но летчики не замечали сверху, с какими трудностями приходилось Тиму преодолевать это трупное поле, и не помогали ему. А Тиму надо было во что бы то ни стало пройти это поле. Только он не знал точно, в каком направлении. Он двигался почти наугад, лишь прикидывая, в какую сторону лучше держаться, но если он ошибался, и выйдет не туда, куда надо… Главное, вовремя заметить, не приближаться к неправильному краю, а там уже хоть всё это чертово поле заново пройти, но уже точно к цели!

По полю скакали, резко и часто выгибая спины, огромные черные кошки со злобными желтыми глазами. Они мерзко выли и рычали, хватали попадавшихся им небольших животных вроде грызунов и тут же сжирали, не оставляя даже скелета. Тим знал, что если они наткнутся на него, то тоже растерзают, и был готов в случае чего прибить кошку, которая попыталась бы броситься к его горлу, кулаком, однако не был уверен, что это сработает. Но кошки пока проскакивали мимо, его не замечая. Однако с течением времени Тим все больше чувствовал, что совсем потерял ориентацию среди этой уродливой, пахнущей смертью местности, не знает, в каком направлении вообще он движется, где конец этому полю. С трудом сдерживал он накатывавшее, поднимавшееся к груди отчаяние. Тут он вышел к торчавшей высоко бетонной платформе, обнаружил сбоку лестницу и взошел наверх. Здесь, на платформе, дьявольские кошки не могли его достать, и можно было бы перевести дух, но Тим каким-то чутьем угадывал, что платформа эта держится непрочно и может с минуты на минуту обвалиться вниз.

А отсюда он видел Германию, которая сияла приветливыми лугами и милыми сердцу фахкверковыми домами с косыми балками. Но находилась родная земля за высоким забором из стальной решетки, и было трудно разглядеть в том ворота или калитку. Тим непроизвольно двинулся к забору, отделявшему его от родной страны, и внезапно почувствовал, что нет для него милее ничего больше, чем эти свои, привычные луга, пашни, города с уютными улицами. Там был дом, там были свои люди, там было счастье. Тим знал, что ему еще рано возвращаться туда: он еще не до конца выполнил свой долг здесь, на этой стороне, но так хотелось хотя бы на минуту оказаться на своей земле, насладиться хотя бы одним шагом по ней – по родной, среди родного воздуха, а не в этом смраде разлагающихся тел. И набраться сил, чтобы стойко и уверенно продолжать движение в указанном ему направлении, справляясь со всеми трудностями.

Тим увидел вблизи себя странную машину, выпускавшую с шумом облака то ли пара, то ли дыма. Толпившиеся в очереди люди забирались на эти облака и поднимались с теми вверх, перелетали через забор и оказывались там – в родной и милой Германии. Тим попытался подойти ближе, но не знал, выдержит ли такое облако его вес, да и протолкнуться через собравшуюся очередь было трудно. А за забором он видел дом – не тот в Штутгарте, где он имел собственную квартиру, и не тот, где жила его мать после того как он стал служить в полиции: он видел тот небольшой, но уютный домик доброй фрау Хекенхауэр в штутгартском пригороде, где они жили с матерью, съехав от ненавистного Фольхарта. Но сейчас мать не была довольна: Тим видел, как она в волнении мечется от стенки к стенке, пытается протягивать руки то в одну, то в другую сторону, безусловно, пытаясь найти его, однако не знает, где его искать. Тим рванулся к ней с отчаянной яростью и на секунду пробудился…

Исповедь. Роман в двух томах