«Дискуссионный» педагог XX века: Антон Макаренко

В 1888 году, 1 марта по действовавшему тогда в Российской империи Юлианскому календарю, 13 марта по ныне действующему Григорианскому, в железнодорожном поселке близ села Белополье Сумского уезда Харьковской губернии в семье маляра, занимавшегося покраской вагонов, Семена Макаренко и его жены Татьяны Макаренко-Дергачевой, дочери мелкого чиновника с Полтавщины, родился сын Антон. Мальчик появился на свет раньше срока, вследствие чего рос очень болезненным, простывал от малейшего сквозняка, страдал другими недугами, свидетельствовавшими о хронически низком иммунитете. В девятилетнем возрасте был принят в начальное железнодорожное училище. В 1901 г. семья, в которой, помимо Антона, были еще три девочки и его младший брат, переехала на родину матери в городок Крюков, сегодня являющийся частью большого украинского города Кременчуг. Четыре года Макаренко жили на съемной квартире, а в 1905 г. перебрались в построенный отцом собственный дом. После переезда в Крюков Антон Макаренко поступил в четырехклассное общеобразовательное училище в Кременчуге.

В этот период Антон, росший, вероятно, в связи со слабостью здоровья очень замкнутым и нелюдимым, совершенно отдаляется от родительской семьи. Все свободное от учебы время он проводил за чтением разных книг, к которым испытывал настоящее фанатичное пристрастие вплоть до того что дорогостоящие экземпляры приобретал в кредит. Он почти не общался с собственными родителями, братом и сестрами, с которыми жил под одной крышей, даже не оказывал, вопреки всем традициям того времени, помощи по хозяйству. Отец упрекал его в «аристократизме» и с горечью отмечал, что старший сын появляется дома только чтобы переодеться, поесть и поспать, другие члены семьи для него как чужие люди. В 1904 г. Антон окончил четырехклассное училище, а в 1905 (когда Российскую империю сотрясла первая революция, приведшая к установлению в ней парламентско-монархического строя вместо прежнего двухвекового самодержавия) – одногодичные педагогические курсы. Тогда же, в 17-летнем возрасте, он приступил к первой своей профессиональной педагогической практике, начав работу учителем в железнодорожном училище Крюкова.

Зимой 1908 – 1909 гг. независимый нрав и пренебрежение ограничивавшими его волю общественными нормами царской России едва не довели его до беды: он завел постыдный роман с женой священника, за что даже был на несколько месяцев изгнан из дома отцом и это время снимал комнату не где-нибудь, а у отца своей любовницы, тоже священника. В апреле 1909 г. Антон примирился со своим отцом и на некоторое время возвратился в родительский дом, но в 1911 г. окончательно решил начать полностью самостоятельную жизнь и переехал работать учителем в поселок при станции Долинская – современный город Долинская в Кировоградской области Украины. В 1914 — 1917 гг. обучался в Полтавском учительском институте, который окончил с золотой медалью. В 1916 г., в связи с расширением масштабов Первой Мировой войны, Антон Макаренко был мобилизован в Российскую императорскую армию, в которую годом ранее был взят и в связи с ее острой нуждой в профессиональных командирах уже прошел ускоренные курсы обучения и получил офицерское звание его брат Виталий. По ходатайству брата Антон как имевший весьма слабое зрение был очень быстро демобилизован, так и не попав на фронт.

Годы Первой Мировой войны являются временем очередного и наиболее мощного подъема революционных настроений в Российской империи, благоприятной почвой для которого стали затяжное течение до тех пор небывалого по масштабности военного конфликта, гибель и увечье множества молодых, трудоспособных мужчин на фронтах, нарастание в связи с войной экономического упадка, роста цен, дефицита продуктов и предметов первой необходимости, что особенно трудно переносилось населением при характерных для российской монархии на ее закате глубоком разрыве в материальном благосостоянии элиты и простого народа, сильной бюрократизации в государственном управлении, как ограничивавшей свободу деятельности мелких и средних капиталистических предприятий, так и затруднявшей защиту трудовых масс от алчности и произвола нанимавших их предпринимателей. В феврале (в марте по Григорианскому календарю) 1917 г. новая революция, начавшаяся волнениями рабочих в тогдашней российской столице Петрограде и поддержанная особенно уставшими от непрекращающейся войны солдатами и частью младшего офицерства императорской армии привела к падению русской монархии и установлению верховной власти Временного правительства, состоявшего из делегатов от разных политических, в том числе революционных, партий. Временное правительство повело курс на демократизацию государственного уклада, расширение личных свобод граждан и народного представительства во власти, хотя наиболее радикальные революционные партии не скрывали, что демократические права и свободы служат для них лишь временным инструментом для прихода к власти и решительной перестройки государства и общества в соответствии с их взглядами на справедливость. Также с самого начала эффективной работе Временного правительства мешало то, что партии, делегаты от которых заседали в нем, представляли интересы разных слоев населения, которые при не до конца к тому времени разложившемся сословном строе, резко выраженном классовом разделении общества во многом в корне противоречили одни другим.

Февральская революция активизировала и национальные движения в преимущественно нерусских провинциях империи, так как многие народы, издревле привыкшие жить собственным укладом, тяготились часто вступавшими с тем в противоречие директивами императорского правительства, имели отличные от таковых у большинства населения огромной страны экономические интересы. В том числе на Украине, где родился, жил и работал Антон Макаренко, бурно развивались идеи федерализации, объединения населенных преимущественно украинцами губерний в автономную провинцию, расширения образования на украинском языке. Сам А. Макаренко, по происхождению будучи тоже украинцем и владея разговорным украинским языком (а также в некоторой степени польским), считал себя русским: несмотря на то что значительное языковое и культурное размежевание русского и украинского этносов произошло еще в Средневековье после разделения древнерусских земель между подданствами Золотой Орды и Великого княжества Литовского, общность происхождения и религии, длительный период нахождения Украины под прямой властью Российской империи с XVIII в. способствовали и консервации привычного для прошлых времен восприятия русских и украинцев как одного народа.

Одной из ведущих партий, организовавших Февральскую революцию, были большевики – сторонники радикальной перестройки государства и общества в соответствии с принципами марксизма – социально-экономического учения, созданного во второй половине XIX в. немецкими теоретиками Карлом Марксом и Фридрихом Энгельсом. Партия большевиков, за свою историю несколько раз переименовывавшаяся, образовалась в результате раскола прежде единой российской марксистской организации Российской социал-демократической рабочей партии и была основана участниками той во главе с Владимиром Лениным (Ульяновым), выступавшими за наиболее решительные преобразования и усиление партийного единоначалия. В основе учения Маркса и Энгельса лежит представление о том, что человек является по своей природе социальным существом, не способным комфортно себя чувствовать в отрыве от общества, однако после того как человечество вышло из первобытного состояния технический прогресс, распространение избыточного продукта при производстве привело к сосредоточению больших материальных благ у одних людей, которые, пользуясь этим, начали сначала экономическим, а затем и юридическим, путем подчинять себе массы остальных, что привело к разделению человеческого общества на сословия и классы, одни из которых заняли господствующее, другие – подчиненное, положение. Однако со временем, как считали Маркс и Энгельс, технический прогресс достигнет таких высот, что все необходимое для человеческого быта будет производиться в огромном избытке и совершенно упадет в цене; тогда господствующие классы уже не смогут давить на подчиненные массы дефицитом, их господство закончится, и человечество вернется в свое естественное состояние, при котором определяющую роль во всей политике будут играть интересы всего общества, а не отдельных его представителей или групп, – социализм. Высшей формой социализма марксисты считали коммунизм – общественно-экономический строй, при котором полностью отсутствует частная собственность на средства производства, всё оно и весь его продукт принадлежат обществу, состоящему из равноправных членов, совместно управляющих своим бытом и все блага распределяющих между собой сообразно личным потребностям каждого, при этом каждый член общества в меру своих возможностей бескорыстно трудится на общее благо (в основе такая общественно-экономическая система существовала у людей первобытной эпохи). По мнению Маркса, переход к социализму (социалистическая революция) мог быть искусственно ускорен в случае сосредоточения политической власти у партии, представляющей интересы трудовых классов, и именно такой партией себя позиционировали большевики. Особенно склонными к восприятию идей большевиков были представители рабочего класса: Маркс и Энгельс в своих работах прямо указывали, что рабочим как части населения, непосредственно обслуживающей высокопроизводительную инфраструктуру, будет принадлежать ведущая роль в построении социализма; рабочие, в императорской России в абсолютном большинстве подавленные тяжелой нуждой, страдавшие от алчности предпринимателей, заставлявших их трудиться на износ за низкую заработную плату, имели очень мало времени для занятия делами личной жизни, поэтому были готовы при необходимости подчинять свои личные интересы коллективным, и желали как можно скорее выбиться из своего удручающего положения, поэтому им импонировала решительная риторика большевиков, призывавших к национализации всей промышленной инфраструктуры и перераспределению доходов предприятий в интересах непосредственно трудящихся на них людей.

С рождения окруженный обществом работников железной дороги, работавший в железнодорожных школах А. Макаренко постоянно проникался нуждами рабочей среды, активно воспринимал политические симпатии рабочих и, будучи исключительно начитанным, мог глубоко изучать понравившееся ему марксистско-ленинское учение. В 1917 г. он был назначен заведующим железнодорожной школой при вагонных мастерских города Крюкова, в котором прошла его юность. Среди рабочих Полтавской губернии, к которой относился Крюков, было особенно много сторонников большевиков. В той же школе преподавал и брат Антона Виталий, в 1916 г. демобилизованный вследствие тяжелого ранения на фронте. К этому времени относится первая ставшая известной педагогическая инициатива братьев Макаренко: создание любительской актерской труппы при местном театре «Корсо», названной драматическим кружком имени Владимира Короленко – известного писателя и раннего революционера, последнюю треть жизни проведшего в Полтаве. Именно Виталий Макаренко, будучи фронтовым офицером, организовал в железнодорожной школе на уроках физической культуры и на внеклассных занятиях преподавание строевой подготовки с маршировками под звуки духового оркестра. Антон поначалу был категорически против внедрения в преподавание военизированных элементов, отсылавших к милитаристскому духу царского режима, однако затем, увидев, как это благотворно действует на дисциплину в учебном заведении, и какой интерес к строевым занятиям проявляют сами ученики, резко изменил свое мнение. Впоследствии строевая организация станет одним из базисных элементов его собственной педагогической системы.

24 – 26 октября (6 – 8 ноября по Григорианскому календарю) 1917 г. в ходе военного выступления, организованного в Петрограде большевиками и их союзниками левыми эсерами (которые очень скоро будут вытеснены большевиками со всех политических должностей, а впоследствии подвергнуты репрессиям), Временное правительство было распущено, его заседатели арестованы, было объявлено о переходе всей власти в столице и на местах к советам – собраниям выборных представителей (депутатов) трудового народа и военных масс. Октябрьская революция считается началом установления в России так называемой советской власти, в которой по причине широкой поддержки рабочими и военными первые годы ведущую, а в последующем – исключительную, роль играли большевики, быстро монополизировавшие право на занятие как представительных, так и исполнительных должностей. Однако отнюдь не по всей бывшей Российской империи советская власть получила массовую поддержку. В регионах, где экономический уклад исторически был основан на свободной торговле (в том числе на Украине с ее мягким, удобным для ведения сельского хозяйства климатом и выходом в Черное море и к границам государств Европы), вызывало отторжение стремление большевиков к национализации производства, уравнительному переделу сельскохозяйственных земель между крестьянами, намного большему, чем при царском режиме, ограничению свободы предпринимательства. Недоброжелательно политику большевиков с их идеями полного подчинения личных, семейных, общинных интересов массовым, открытыми антирелигиозными воззрениями встречала консервативно настроенная часть населения. Власть в Полтавской губернии непосредственно после Октябрьской революции перешла к Полтавскому Совету рабочих и солдатских депутатов, поддерживавшему местное отделение партии большевиков, однако уже в декабре 1917 г. губернию заняли, разогнав Полтавский Совет, войска Украинской народной республики (УНР) – государственного образования, созданного на большей части территории Украины сторонниками учитывавшего интересы всех классов демократического правления и самобытной украинской государственности. В то же время власти УНР, провозглашая политику охраны слишком разных интересов всех прослоек населения, не могли решительно удовлетворить нужды одной стороны, не причинив серьезного ущерба другой, в результате экономические и социальные реформы проводились медленно, и это способствовало дальнейшему росту симпатий рабочих и бедной части крестьянства к большевикам, которые смогли закрепиться у власти на некоторых западных и южных территориях Украины, провозгласили создание Украинской народной республики Советов (УНРС), после чего их военные формирования – Красная Гвардия, повели наступление на УНР. В январе 1918 г. Красная Гвардия заняла Полтавскую губернию, и на территории той была восстановлена советская власть, с 1 по 10 марта Полтава даже была столицей УНРС.

Одним из ведущих лозунгов большевиков, обеспечившим им широкую поддержку в армейских рядах, было обещание немедленно прекратить изнурительную войну с Германией и Австро-Венгрией. 3 марта 1918 г. между представителями верховного советского правительства России и германо-австро-венгерского руководства в белорусском городе Брест-Литовск был подписан мирный договор, согласно которому Германия и Австро-Венгрия прекращали против России войну, взамен советская Россия отказывалась в их пользу от претензий на ряд обширных территорий на западе, включая Украину. В соответствии с Брест-Литовским мирным договором в конце марта германские и австро-венгерские войска заняли территорию Полтавской губернии, местные большевики, не пожелавшие признать оккупационные и союзные тем власти, перешли на нелегальное положение. На оккупированных территориях Украины в конце апреля при прямой поддержке оккупационных сил было создано новое государство – Украинская держава, во главе с гетманом (вождем) Павлом Скоропадским, бывшим генералом Российской императорской армии. Однако 11 ноября 1918 г. делегация изнуренной войной Германии, в которой за несколько дней до того разразившейся революцией был свергнут император Вильгельм II, заключила с представителями Антанты – воевавшего против нее военно-политического блока, Компьенское перемирие, согласно условиям которого германские войска немедленно должны были быть выведены со всех территорий за пределами собственно ее границ. Одновременно с германской армией Украину покинули и войска к тому времени фактически распавшейся тоже в результате революций и национальных движений Австро-Венгрии. Оставшись без германо-австро-венгерской поддержки, руководство Украинской державы не смогло противостоять контрнаступлению воссозданной УНР, которая на некоторое время восстановила власть над большей частью территории Украины, однако уже в форме, напоминающей военную диктатуру, при этом, несмотря на социалистическую радикализацию лозунгов (формальная передача народного представительства целиком в руки крестьян и рабочих), так и не смогла решить основные проблемы трудового населения.

Одновременно на Украину с целью восстановить там советскую власть наступала Красная Армия – войска, сформированные верховным советским правительством, в марте того года перебравшимся из Петрограда в Москву. На территории Полтавщины развернулись ожесточенные сражения между войсками УНР, по фамилии ее тогдашнего руководителя Симона Петлюры прозванные петлюровцами, и Красной Армией, сама Полтава не раз переходила из рук в руки, а летом 1919 г. в Полтавскую губернию также вступили части Добровольческой армии – одного из крупнейших военных формирований так называемого белого движения, организованного консервативно настроенными противниками большевиков, выступавшими за сохранение полного единства России. Перед угрозой наступления петлюровцев с одной стороны и белогвардейцев с другой, охранные органы советской власти развернули жестокий террор против потенциальных сторонников оппозиционных сил. Это вынудило Виталия Макаренко – бывшего офицера императорской армии, в отличие от старшего брата, критично относившегося к большевикам и их политике, прекратить педагогическую работу и скрыться, а после захвата Полтавщины Добровольческой армией – присоединиться к ней. Однако в декабре 1919 г. Красная Армия вновь установила контроль над Полтавской губернией. К концу 1919 г. красноармейцы вытеснили все оппозиционные советской власти силы с территории Украины, где была провозглашена Украинская Советская Социалистическая Республика (УССР). Виталий Макаренко в составе отступавших белогвардейских частей эвакуировался в Крым, при этом от уходящего поезда отстала и была вынуждена перебраться в Полтаву, куда в том же году переехал Антон, его беременная жена. Родившуюся в августе 1920 г. племянницу Олимпиаду А. Макаренко удочерил. Виталий позже оказался в эмиграции и до своей смерти в 1983 г. жил во Франции, до 1928 г., тем не менее, поддерживая с братом переписку. Советская пресса вплоть до 1991 г. умалчивала о наличии у А. Макаренко брата и усыновленной племянницы, чтобы у широких масс не возникало нежелательного интереса к «белогвардейской родне» выдающегося педагога, однако изданные за рубежом воспоминания Виталия об Антоне являются по сей день одним из наиболее важных источников для исследователей биографии того. Следствием Гражданской войны на просторах бывшей Российской империи стал катастрофический рост детской беспризорности, и соответственно, преступности среди несовершеннолетних. Множество людей погибло на фронтах, в ходе карательных операций враждующих войск на захваченных территориях, от вызванного военной разрухой, изъятием продовольствия на военные нужды и мародерством голода, переносимых с потоками беженцев болезней. Осиротевшие дети, чтобы выжить, покидали опустевшие родительские дома и деревни, бродили по улицам городов и дорогам, просили подаяния, занимались воровством, разоряли огороды, сбивались в группы и совершали грабежи, присоединялись к тоже распространившимся в те годы взрослым бандам, за кусок хлеба начинали помогать всякого рода жуликам. Борьба с детской беспризорностью стала одним из ведущих направлений советской политики в последние годы Гражданской войны и непосредственно после нее. Однако, хотя ее курированием занимался лично руководитель советской системы государственной и политической безопасности Феликс Дзержинский, у новой власти практически не было ни опыта, ни даже ясных представлений, с чего следует начинать. До революции в России тоже существовали детские приюты и исправительные учреждения, однако не были особенно многочисленными, так как патриархальный строй царского времени, сильная родительская власть в семьях, круговая взаимопомощь крестьянских общин обычно пресекали безнадзорность и, говоря современным языком, девиантное поведение детей и подростков на корню. Теперь вследствие гибели и вызванных войной и разорением массовых миграций населения за огромным количеством детей-сирот следить стало некому, опыт немногочисленных в царское время педагогов, специализировавшихся на работе с детьми, имеющими стойкие дефекты поведения, революционерам не был известен, а теоретики марксизма не слишком много внимания уделяли в своих трудах педагогическим вопросам. В рамках кампании по борьбе с детской беспризорностью повсеместно стали открываться государственные детские дома, однако простое предоставление крова, питания и одежды сиротам, уже привыкшим к вольной жизни за счет воровства и грабежей, не могло принципиально изменить их поведения: кто-то вскоре сбегал из детдомов обратно на улицу, кто-то использовал свои детдома для укрытия от преследования, продолжая совершать оттуда вылазки на преступный промысел. Тогда для детей и подростков, имевших выраженную склонность к преступной жизни, стали учреждаться отдельные детские дома и колонии, на работу в которые направлялись добровольцы, на свой страх и риск пытавшиеся перевоспитать этот сложный контингент собственными методами. При этом советское руководство поначалу весьма скептически оценивало перспективы перевоспитания глубоко социально запущенных детей, поэтому такие учреждения в условиях послевоенной разрухи снабжались и финансировались слабо: власти чаще были просто рады убрать малолетних преступников с улиц за стены детдомов и, дождавшись, пока они достигнут совершеннолетия и совершат какое-нибудь очередное преступление, отправить уже в тюрьму или расстрелять.

В 1920 г. созданный советской властью Полтавский губернский отдел народного образования издал постановление об учреждении «Основного детского дома для морально-дефективных детей №7», куда предполагалось направлять несовершеннолетних, ведущих противоправный образ жизни. Местом для ее размещения было выбрано село Ковалёвка вблизи от Полтавы, возле которого располагались строения бывшего имения помещиков Требке. Руководителем детского дома был назначен Антон Макаренко, в свои тридцать два года имевший уже большой опыт деятельности педагогической и, несмотря на свою замкнутость и нелюдимость в повседневном общении, организаторской – в делах, интересных ему. Ключевую роль в назначении А. Макаренко на эту должность сыграла, конечно, его увлеченность марксистскими идеями, в контексте которых он предполагал возможность вырастить «новый тип человека»: трудолюбивого, способного преодолевать любые трудности, верного коллективу и товариществу, не склоняющего головы перед чьей-либо деспотической волей. Данное стремление возникло у А. Макаренко, несомненно, под влиянием идей знаменитого писателя Максима Горького, поддерживавшего революционные социалистические взгляды и даже вступавшего в Российскую социал-демократическую революционную партию, бывшего одним из главных инициаторов кампании по борьбе с беспризорностью. Сам Горький, на момент создания детдома в Ковалёвке находившийся в эмиграции, отличался, несмотря на симпатию к основным идеям социалистов, независимостью своих суждений, в связи с чем часто вступал в споры с большевистским руководством и самим Лениным. Отношение большевиков к нему в то время было неоднозначным, тем не менее, А. Макаренко глубоко увлекся его творчеством, позднее поддерживал с ним связь по переписке, присылал Горькому на проверку черновики собственных литературных сочинений. Ознакомившись с заготовками литературных произведений А. Макаренко, Горький в свойственной ему категоричной манере ответил, что литератора из того не выйдет, однако высоко оценил педагогические идеи и подход молодого заведующего исправительного учреждения на Полтавщине.

По прибытии на место будущего детдома А. Макаренко обнаружил там лишь несколько обветшавших построек, из которых всё, что можно было унести, было унесено местными жителями. В помощники заведующему было назначено две воспитательницы и завхоз. Ремонтировать помещения персонал детдома и воспитанники должны были собственноручно, однако ремонту препятствовало элементарное отсутствие материалов, которые А. Макаренко долго и упорно вытребывал в ведомствах советского губернского управления. В декабре 1920 г. в детдом из полтавского распределителя доставили несколько первых воспитанников, причем это были уже отнюдь не дети, а вполне взрослые юноши, некоторые старше восемнадцати лет, были и те, кто, несмотря на юный возраст, успел поучаствовать в Гражданской войне. В дореволюционное время универсального определения возраста совершеннолетия не существовало, законы в каждой отдельно взятой сфере устанавливали отдельный минимальный возраст дееспособности (с определенного возраста человек мог вступать в брак и самостоятельно распоряжаться своим имуществом, с определенного – нести уголовную ответственность, с определенного – участвовать в выборах), причем он мог быть разным для разных сословий и жителей разных регионов (сообразно местным традициям), и первые послереволюционные годы советские власти тоже часто определяли малолетство не по конкретному числу прожитых лет, а по общей духовной зрелости человека: если юношу или девушку еще можно было, по мнению советских служащих, перевоспитать, их направляли в соответствующее учреждение, даже если юридически они уже достигли совершеннолетнего возраста. С первых же дней данные воспитанники стали воспринимать детдом подобно притону: как крышу над головой, где можно было отдыхать и спать, и источник поначалу скудного, но все же стабильного казенного питания. Один из них через две недели был вновь арестован за драку с поножовщиной. Другие практически полностью игнорировали призывы А. Макаренко и воспитателей заняться работой и оборудованием своего же нового жилья, в том числе отказывались даже носить из леса дрова, несмотря на зимнее время и то, что без топлива они сами же мерзли. В конце концов, после очередного отказа воспитанников от выполнения хозяйственных дел потерявший терпение педагог дважды ударил по лицу «заводилу» и закричал, что если им здесь что-то не нравится, они могут хоть сейчас убираться прочь. После этого воспитанники, которым убираться из детдома было некуда, разве что опять на улицу, взялись за работу. Оценив оказавшийся непреклонным нрав своего главного воспитателя, они с той поры прекратили устраивать «акции саботажа». Один из них – Семен Калабалин, стал ближайшим помощником А. Макаренко, а впоследствии – также известным советским педагогом, в 1944 – 1972 гг. заведовавшим разными детскими домами.

Последующими воспитанниками, поступавшими в колонию, были уже, действительно, в основном подростки 13 – 18 лет. Преимущественно это были мальчики, однако имелось и некоторое количество девочек, в частности, будущая супруга С. Калабалина Галина Подгорная. Сведенность к минимуму государственного финансирования и снабжения, особенно в голодные 1921 – 1922 гг., практически вынуждала воспитательное учреждение существовать на самообеспечении. Под руководством А. Макаренко и его подручных как из числа командированных педагогов, так и из числа старших воспитанников подростки сами вскапывали и засеивали поле и огороды, собирали выращенный урожай, содержали птицу и скот на выделенном учреждению сельскохозяйственном участке, доставляли из леса и рубили дрова, строили новые помещения. Тем не менее, первые годы состояние воспитательной колонии, в которую фактически был превращен детдом, выглядело удручающе: воспитанники ходили в рванье, и они, и воспитатели постоянно недоедали. Персонал, в том числе сам А. Макаренко, почти не получал жалованья. Заведующий вынужден был сквозь пальцы смотреть на то, что время от времени воспитанники тайно наведывались в деревню, где в соответствии со своими привычками крали продукты у местных жителей, и регулярно находить, чем откупаться от разозленных селян, грозившихся жалобами властям. Впрочем, возможно, что не только голод побуждал педагога снисходительно относиться к кражам, совершаемым его воспитанниками у крестьян: согласно марксистским воззрениям, которых он придерживался, человек в идеале должен быть готов сам поделиться своим куском с нуждающимся, и в нежелании сельских жителей, тоже живших в нужде, но все же лучше, чем колонисты, делиться с теми видел подобие буржуазной алчности. Известно, что А. Макаренко со своими воспитанниками активно участвовал в развернутой советскими властями антиалкогольной кампании, открыто подвергая осмеянию на дорогах подгулявших крестьян, врываясь в дома производителей самогона и разбивая самогонные аппараты.

С самого начала существования вверенного А. Макаренко учреждения он был категорически против существовавшего тогда юридического определения склонных к противоправному поведению детей и подростков как «морально дефективных». В связи с этим в 1921 г. по его инициативе детдом был переименован в Полтавскую детскую трудовую колонию (или коммуну) имени М. Горького. А. Макаренко утверждал, что нравственная деформация детей и подростков, возникшая вследствие неблагоприятной социальной обстановки, общественных потрясений, отрицательного влияния социальной среды или неправильного воспитания не является необратимой и неисправимой, если на органическом уровне мозг ребенка развит нормально. По этой же причине он противостоял попыткам направить к нему в колонию подростков, имеющих умственную отсталость и другие выраженные расстройства психики, говоря, что для коррекции их поведения необходимо участие медицинских специалистов, а не только педагогов. Также время от времени губернские органы охраны правопорядка продолжали направлять в колонию М. Горького практически взрослых юношей, что тоже вызвало неудовольствие заведующего, считавшего, что у тех психика в основном уже полностью сформирована, перевоспитанию они поддаются плохо и не теми методами, которые пригодны для более младших. Одним из главных принципов работы А. Макаренко с поступавшими в его учреждение воспитанниками было полное моральное забвение их прошлого: все колонисты были равны вне зависимости от того, какие преступления они совершали ранее, в коммуне они начинали новую жизнь с чистого листа. Впоследствии А. Макаренко даже запретил присылать ему вместе с новыми воспитанниками личные дела, в которых были зафиксированы их правонарушения.

Постепенно упорным трудом колонии удалось наладить благополучный быт и даже поставлять произведенную в ней сельскохозяйственную продукцию на советский рынок, нанимать для повышения производительности взрослых работников со стороны, которые передавали воспитанникам свой профессиональный опыт. Увеличивалось число воспитателей. Был установлен основанный на социалистической идеологии и личных принципах А. Макаренко твердый порядок функционирования колонии и педагогической работы в ней. В основе лежали полный коллективизм, приучение воспитанников к осознанию себя элементами общества и совместный производительный труд как сплачивающий социальный фактор. Детям демонстрировалось, что они могут быть и являются востребованными членами общества, через участие в общих созидательных работах также на общее благо. Весь контингент воспитанников подразделялся на несколько отрядов, каждый из которых занимался преимущественно определенной трудовой деятельностью: отряд кузнецов, конюхов и т.д. Распределения воспитанников по возрасту не существовало: в каждом отряде были подростки разного возраста. Каждый воспитанник сам в зависимости от склонности к тому или иному виду труда решал, в какой отряд ему идти. Во главе каждого отряда стоял командир, которого сначала сам отряд и выбирал. Идея учредить институт командиров отрядов возникла у А. Макаренко после того как он заметил, что подростки, занятые общим делом, постоянно в том прислушиваются к кому-нибудь одному из своего числа, который становится их неформальным лидером. Все колонисты отряда должны были беспрекословно слушаться своего командира, который отвечал за их поведение и выполнение ими трудовых норм перед высшим органом самоуправления колонии – Советом командиров. Каждый вечер командиры представляли Совету рапорта о проделанной их отрядами работе, о поведении своих подчиненных. Совету командиров А. Макаренко передавал все больше полномочий, пока тот фактически не превратился в основной орган внутреннего управления колонии: только указания самого ее руководителя были выше его постановлений. Совет командиров разбирал на собраниях поведение воспитанников, выносил решения о поощрениях отличившихся и наказаниях нарушителей. Впоследствии командиров отрядов стали назначать общие собрания воспитанников сроком на шесть месяцев, при этом один и тот же воспитанник не мог быть выбран командиром два раза подряд. Для проведения отдельных важных работ, в основном, в сельском хозяйстве: вспашка, сев, сбор урожая и т.п., снаряжались временные сводные отряды, руководители которых не избирались, а назначались Советом командиров, при этом в сводный отряд мог быть направлен и командир постоянного, который должен был неукоснительно в соответствующем деле подчиняться руководителю, даже если тот в постоянном отряде сам был его подчиненным. Принцип сменяемости командиров, возможность назначения руководителем сводного отряда любого колониста подчеркивала равноправие и равнозначность всех членов трудового коллектива, который работал как единый организм на общее благо.

Равенство и коллективизм подчеркивались также введением в период расцвета колонии единой летней униформы воспитанников, которую те носили с апреля по сентябрь: мальчики носили синюю футболку и широкие шорты с ремнем и карманами, серую плоскую кепку, а по торжественным дням – темную тюбетейку из бархата, девочки же – широкие юбки до щиколоток и светлые косынки. Обыкновенно такую же форму, что и воспитанники-мальчики, надевали и воспитатели-мужчины, чтобы показать, что все в колонии являются членами единого общества, вне зависимости от возраста и должности. В положенные месяцы указанную униформу воспитанники носили в любую погоду, открыто провозглашался принцип: если холодно – работай усерднее. В прохладное время воспитанники все же надевали на ноги шерстяные гетры. Обувью служили кожаные ботинки на толстой подошве.

Интересам коллектива отдавался полный приоритет. А. Макаренко не стремился унифицировать своих подопечных под копирку, но каждый должен был личные способности направлять на общие нужды. Никто ни в чем не мог поступать наперекор указаниям своего командира или решениям Совета командиров. Таким образом, в колонии решительно подавлялся толкавший подростков на противоправные действия эгоизм; постоянная трудовая деятельность не оставляла им времени на способствующие распущенности занятия, но поскольку каждый сам реально пользовался благотворными плодами этого труда, большинство не возражало против него, а меньшинство не могло противостоять большинству. К каждому новоприбывшему воспитаннику приставлялся давно живущий в колонии, который знакомил его с бытом и порядками. В 1923 г. Народный комиссариат просвещения УССР, наконец, высоко оценил достижения А. Макаренко и его подчиненных и присвоил колонии имени Горького статус опытно-показательной. Самому же Горькому А. Макаренко в 1925 г. писал в Италию: «…Сейчас мы уже арендуем паровую мельницу, имеем 7 лошадей, 4 коровы, 7 штук молодняка, 30 овец и 80 свиней английской породы. Имеем свой театр, в котором еженедельно ставим пьесы для селян – бесплатно. Театр собирает до 500 человек зрителей. Все хозяйство колонии находится в руках колонистов. Они владеют всеми кладовыми, амбарами, вообще всеми ключами. Разделены колонисты на 16 отрядов, во главе каждого отряда командир. Совет командиров – высший хозяйственный орган колонии. Колония организована как открытое учреждение. Кому в ней не нравится, может свободно уходить. В то же время мы завоевали право общим собранием принимать в колонию тех детей, кто к нам непосредственно обращается с улицы. Нам удалось добиться крепкой дисциплины, не связанной с гнетом. Вообще мы думаем, что нашли совершенно новые формы трудовой организации, которые могут понравиться и взрослым. В течение года мы выпускаем в жизнь до 40 юношей. Часть из них идет на производство, часть – в армию, наиболее способные – в рабфаки (рабочие факультеты: специальные образовательные учреждения, дававшие подготовительные знания перед поступлением в высшее, первоначально созданные для рабочей молодежи, – прим. редакции). Рабфаковцы – это наша гордость». В том же письме А. Макаренко сообщал, что на данный момент в колонии живут 130 мальчиков («хлопцев») и 10 девочек в возрасте от 14 до 18 лет, а педагогический штат состоял из восьми воспитателей.

Как уже упоминалось, из опыта своей работы в железнодорожной школе с братом Виталием А. Макаренко перенес в колонию имени М. Горького строевую подготовку, маршировки и духовой оркестр. Под звуки оркестра воспитанники строем под руководством командиров сходились на общие собрания, отправлялись на работы и т.д. Существовала подобная военной система делового общения, отдачи распоряжений (приказов), ответа на них. Хотя А. Макаренко не стремился сделать из своих воспитанников солдат и не обучал их владению оружием или военному искусству, в организации быта, подобной армейской, он видел эффективный инструмент для взращивания дисциплинированности и готовности служить общему делу. Важной составляющей педагогической деятельности А. Макаренко было регулярное проведение организованных совместных праздников, торжеств, походов, выездов на просветительские экскурсии. Регулярно устраивались собрания, посвященные М. Горькому, на которых воспитанники вслух читали произведения писателя. Хотя некоторые воспитанники созданной А. Макаренко трудовой коммуны в период своего пребывания в ней все-таки совершали преступления, в том числе были и те, кто попал за это уже в тюрьму, из прошедших программу перевоспитания до конца и по достижении соответствующего возраста выпущенных из колонии никто уже не возвращался к преступной жизни, а ряд ее выпускников стал известными советскими общественными деятелями. А. Макаренко утверждал, что разработанная им методика предназначена не только для несовершеннолетних правонарушителей, но и вообще, должна быть распространена на все воспитательные и образовательные учреждения советского государства как воспитывающая настоящих людей социалистического общества. При этом он критически отзывался о методике другого известного раннесоветского педагога Виктора Сороки-Росинского, использовавшего для коррекции поведения малолетних правонарушителей развитие и направление в позитивное русло их индивидуальных качеств.

В 1926 г. колония имени М. Горького была переведена в другую губернию – в Харьковскую, в бывший монастырь возле поселка Кýряж (современные Пóдворки Харьковского района Харьковской области). 15 октября 1927 г. А. Макаренко по совместительству был назначен руководителем другой детской трудовой коммуны – имени Ф. Дзержинского, в поселке Новый Харьков – пригороде Харькова. Летом 1928 г. колонию в Куряже впервые посетил сам М. Горький, провел в ней несколько дней и отметил, что ее опыт – лучший из опыта всех таких учреждений, которые он посещал. Однако именно 1928 г. стал временем начала ее стремительного заката и окончания первого периода деятельности А. Макаренко как педагога-новатора.

30 декабря 1922 г. вступил в силу договор, заключенный между советскими Россией, Украиной, Белоруссией и Закавказской Федерацией, об объединении их в общее федеративное государство – Союз Советских Социалистических Республик (СССР), всеобщей столицей которого стала Москва. Впоследствии к СССР присоединились другие возглавлявшиеся большевиками государства, созданные на осколках бывшей Российской империи, так, что большая советская федерация охватила абсолютное большинство территорий, ранее находившихся под властью российских императоров. С одной стороны, это облегчило взаимоподдержку между большевистскими республиками, позволило оперативнее решать их нужды, с другой стороны, самостоятельность республиканских государственных, и особенно, партийных органов власти теперь была ограничена влиянием всесоюзных. После того как в том же году отгремели последние залпы Гражданской войны (только в Средней Азии еще долго сопротивлялись местные консервативные повстанцы), советское руководство вплотную приступило к полному упорядочиванию внутригосударственного и общественного быта, решительному налаживанию мирной жизни и планомерному преодолению внутренних проблем. В 1921 – 1928 гг. действовала так называемая Новая экономическая политика (НЭП), призванная оживить экономическую жизнь советских республик путем создания властями благоприятных условий для развития мелкого и среднего предпринимательства при сохранении сильного государственного контроля над крупным производством. К 1928 – 1929 гг. новым усилением государственно-административного контроля, распространением обобществления и национализации производства и торговли НЭПовские экономические отношения фактически были свернуты (в 1931 г. частная коммерция была запрещена в СССР юридически), осуществлялся переход к плановой социалистической экономики, основанной на деятельности государственных и общественных предприятий, обязанных выполнять поставки продукции в назначенном государственным руководством объеме.

В 1928 г. колонию имени М. Горького, давно считавшуюся передовой и образцовой среди всех таких учреждений СССР, посетила инспекция всесоюзного партийного руководства и, несмотря на более чем красноречивые успехи коммуны: благополучную устроенность в жизни выпускников, высокую хозяйственную производительность, безупречно налаженные коллективистский быт и эффективное самоуправление воспитанников в истинном духе марксизма, пришла в ужас. Маршировки, построения, военная манера отдачи указаний и ответов на них показались проверяющим проявлениями милитаристского духа, свойственного империализму, а не мировому трудовому товариществу, к созданию которого стремились марксистские партии. И вообще, многие методы педагогики А. Макаренко были сочтены резко авторитарными, отвечавшими духу старой эпохи с ее классовым неравенством, доминированием буржуазии над трудовым народом, аристократии над простолюдинами, монархическим деспотизмом. В те годы в среде революционных предводителей преобладало мнение, что человек по натуре на инстинктивном уровне ориентирован на привязанность к коллективу, служение обществу, а эгоизм, алчность, пренебрежение чужими интересами ради личных появляются под влиянием социальных пороков классового общества. Соответственно, еще не впитавшие в себя тлетворный дух социальной несправедливости дети, как считали революционные идеалисты, не нуждаются в строгой дисциплине: достаточно мягкими указаниями и советами направлять их сознательность в нужное русло, и они естественным образом вырастут верными и честными членами трудового общества.

Особенно резко методику А. Макаренко критиковала курировавшая в Партии вопросы просвещения вдова и бывшая ближайшая сподвижница самого В. Ленина Надежда Крупская (ранее, наоборот, отзывавшаяся об его успехах исключительно положительно), в мае 1928 г. на VIII съезде ВЛКСМ (Всесоюзный Ленинский коммунистический союз молодежи, Комсомол – основная подчинявшаяся партии большевиков молодежная организация советской страны) зачитавшая поистине разгромную речь в адрес А. Макаренко и его педагогической системы, в том числе обвинив его в избиениях воспитанников. Сообщения о таковых ей предоставила учительница колонии имени М. Горького Надежда Остроменцкая (впоследствии также ставшая известным педагогом и детской писательницей), утверждавшая, что воспитанники сами заготавливали в лесу «палки и дубины» для поддержания дисциплины, однако ни одна из нескольких тщательно проведенных проверок этот факт не подтвердила. А. Макаренко категорически отвергал адресованные ему требования перевести свою модель воспитания в более либеральное русло, утверждая, что никакой ребенок без наказаний не может усвоить границ дозволенного и привыкнуть к ответственному служению обществу. При этом впоследствии он в письме к одной из своих читательниц указывал, что эпизод, когда он в состоянии крайнего отчаяния дважды ударил одного из первых воспитанников колонии, был единственным случаем применения физического наказания в его практике, и без этого случая само создание коммуны было бы невозможным, но даже несмотря на это, А. Макаренко оговаривался, что все равно этот метод неприемлем, и «никто не имеет права бить морды». Однако из его письма из Куряжа своей сотруднице и будущей жене Галине Рогаль-Левицкой можно заключить, что рукоприкладство по отношению к воспитанникам, действительно, было отнюдь не единичным, и он вовсе не рассматривал его как недопустимый метод. В таком контексте выглядит возможным, что в письме к читательнице Татьяне Миллер педагог слукавил, чтобы не поспособствовать еще большему раздуванию вала критики, постоянного бушевавшего вокруг него с 1928 г.: о телесных наказаниях детей в целом негативно отзывались сами основоположники марксизма, полагая, что оно приучает молодое поколение к покорности прямой силе, используемой «эксплуататорскими классами» для подавления сопротивления трудовых масс. Тем не менее, ряд дисциплинарных приемов, использование которых А. Макаренко известно достоверно, в самом деле выглядит более чем спорно с точки зрения как советской и современной, так и дореволюционной педагогики. Помимо стандартных в то время мер наказания: отстранения от участия в общих праздниках и торжествах, оставления без обеда, водворения в карцер, он применял и некоторые, многими педагогами сочтенные бы похожими на издевательство: заставил воспитанника, отпившего молока из общего запаса, пить молоко в неимоверном количестве, пока тот не выразил раскаяния в своем поступке, другого же за сквернословие отправил одного в лес, приказав ругаться там до наступления темноты. Проштрафившихся и пытавшихся поступать наперекор воле коллектива воспитанников остальные подвергали легализованной руководителем колонии откровенной травле, хотя и прекращавшейся сразу же после исправления ими своего поведения.

После выступления Н. Крупской А. Макаренко было предписано отказаться от использования в колонии имени М. Горького целого ряда разработанных им педагогических принципах или же покинуть ее. А. Макаренко отказался и в начале сентября 1928 г. был снят с должности руководителя созданной им подростковой трудовой коммуны. Вместе с ним Куряж покинули некоторые верные ему воспитатели, в том числе бывший воспитанник С. Калабалин. После этого колония уже не пользовалась известностью, в ней были введены разработанные партийными руководителями просвещения стандартные советские порядки, а впоследствии она вовсе была расформирована, ее помещения и дворы были использованы для учреждения на том же месте трудового лагеря для несовершеннолетних заключенных.

Тем не менее, А. Макаренко сохранил должность заведующего Коммуной имени Ф. Дзержинского в Харькове. Туда же поступили на работу С. Калабалин и еще некоторые педагоги из колонии имени М. Горького. В Коммуне имени Ф. Дзержинского были введены те же принципы воспитания и организации быта, разработанные А. Макаренко. В экономическом отношении Коммуна имени Ф. Дзержинского достигла еще более блестящих успехов: в 1930 г. там был открыт рабфак Харьковского машиностроительного института, в 1932 г. (когда степные районы Украины и России снова охватил опустошительный голод, приведший к новому росту детской беспризорности) – завод электроинструментов, затем же – завод пленочных фотоаппаратов. В 1933 г. коммуна перешла на полное самообеспечение – первой среди детских заведений в СССР. В 1934 г. в ней открылась средняя школа. В 1933 г. Коммуну имени Ф. Дзержинского посетила делегация из Франции во главе с бывшим премьер-министром той Эдуаром Эррио. Гости из передовой страны капиталистического мира были поражены отлично налаженным бытом, чистотой и опрятностью помещений, организованным воспитанниками торжественным и теплым приемом, выразили удивление, как руководству коммуны удается идеально воспитывать вместе обычных бывших беспризорников и подростков с криминальными наклонностями. А. Макаренко в ответ заявил, что советская педагогика не признает врожденной преступности, и основное воздействие на ребят оказывают коллективные труд и ответственность. Постепенно в связи с необходимостью увеличения выпуска в СССР военной продукции, особенно в свете нараставших агрессивных устремлений в Германии, где в 1933 г. к власти пришли национал-социалисты, на производственных комплексах коммуны появлялось все больше дополнительных – взрослых, рабочих. А. Макаренко был смещен с должности ее руководителя, сохранив за собой прежде занимаемый им по совместительству пост заместителя по воспитательной части. 1 июля 1935 г. А. Макаренко окончательно покинул Коммуну имени Ф. Дзержинского, будучи принятым на работу в управление Народного комиссариата внутренних дел Украины (НКВД УССР) – советского государственного органа, заведовавшего в республике обеспечением общественной и политической безопасности, борьбой с преступностью, контрреволюцией и шпионажем, на должность помощника начальника отдела трудовых колоний. В связи с этим он переехал в украинскую столицу Киев. Коммуна имени Ф. Дзержинского просуществовала до 7 января 1939 г., когда, превратившись в мощное разностороннее производственное предприятие, была преобразована в Харьковский комбинат НКВД СССР имени Ф. Дзержинского, и сегодня под названием Харьковский машиностроительный завод «ФЭД» («Феликс Эдумандович Дзержинский») являющийся одной из важнейших составляющих военно-промышленного комплекса Украины.

К началу 30-х гг. отчетливо выявилось несовершенство марксистско-ленинского революционного идеализма, препятствовавшее дальнейшему экономическому развитию СССР и в условиях враждебности со стороны капиталистического мира ставившее под сомнение возможность долго удерживать социалистические завоевания: далеко не все представители трудовых классов, рабочие и крестьяне были готовы бескорыстно и самоотверженно трудиться на общее благо, делиться плодами своего труда с нуждающимися согражданами всех регионов и союзных республик; среди депутатов советов тоже не было полного единства, так как каждый представлял интересы, прежде всего, своего региона, имел свои взгляды на то, как должны следовать развитие страны и построение социалистического общества; свобода НЭПовского предпринимательства вывела советские республики из разрухи, посеянной Гражданской войной, но не приводила к дальнейшему экономическому росту, а предприниматели-нэпманы превращались в новую общественную элиту, интересы которой были чужды марксистской политике. Враждебные большевикам партии и группировки, представители высшей дореволюционной прослойки общества, затаившись, демонстрировали лояльность советской власти, но из-под полы продолжали антикоммунистическую агитацию, совершали диверсии на производстве, были готовы в случае интервенции из капиталистических стран поддержать вторжение для совместной с иностранными силами борьбы против большевизма. В этих условиях в Партии и народных массах стала популярной программа ее генерального секретаря (руководителя организационной и делопроизводственной деятельностью) Иосифа Сталина (Джугашвили; одного из руководителей наступления Красной Армии на Украину в 1919 – 1920 гг.) и его сторонников, предусматривавшая усиленные, командные меры по построению социализма в экономике и общественной жизни и индустриализации производства, усиления централизации и единоначалия в партийной и государственной жизни, тотального партийного контроля над всей общественной жизнью, в том числе охват подавляющего большинства населения курируемыми Партией общественными организациями, возрождение и укрепление части понятных массам населения, сплачивавших народ и приучавших его к организованности и внутреннему порядку осужденных непосредственно после революции традиционных ценностей (национальный патриотизм, почитание фигуры народного вождя, крепость и значительная внутренняя автономия семьи, авторитет старших). Именно в связи с укреплением партийного влияния И. Сталина начались свертывание НЭПа и усиленная индустриализация страны, а впоследствии ускоренными темпами крестьянские хозяйства повсеместно были объединены в общие предприятия, принадлежавшие либо всей деревне или всему селу – колхозы (коллективное хозяйство), либо государству – совхозы (советское хозяйство).

Выявилась к тридцатым годам и несостоятельность суждений революционных романтиков о возможности благополучного воспитания и перевоспитания детей и подростков без достаточно строгой дисциплины, кроме того, большая автономия учебных и воспитательных заведений, широкий педагогический демократизм воспитывали слишком разномыслящие массы, которые тяжело было завести в русло усиливавшихся единоначалия и централизации в политике. С начала 30-х гг. в советских образовательных заведениях усиливаются единообразие, унификация учебных программ. Партийное руководство вновь требует возвращения в школы, детдома и детские коммуны строгих порядка, субординации, системы наказаний за их нарушение. Однако это не означало полной «педагогической реабилитации» А. Макаренко. Критика его и его методологии продолжалась, только теперь ее вектор сместился в прямо противоположную сторону: педагога стали упрекать в излишней демократизации, способствовании дезорганизующему общество вольнодумству, передаче в ведение воспитанников дидактических и организационных вопросов, которые, по мнению новых партийных кураторов просвещения, должны были находиться только в ведении самих воспитателей. Вменялось А. Макаренко как серьезное упущение слабая развитость в подведомственном ему учреждении теоретического просвещения в области идеологии марксизма – ленинизма: несмотря на глубокую приверженность марксистским идеалам, новатор скептически относился к книжному изложению теории, полагая, что практика организованных коллективистских быта и труда и без того доходчиво демонстрирует воспитанникам преимущество социалистической системы. Состоя в руководстве украинского НКВД, А. Макаренко пытался добиться перевода на его систему воспитания всех учреждений Украины, занимающихся осуществлением общественной опеки над несовершеннолетними или их перевоспитанием, однако полного понимания среди коллег и служащих Народного комиссариата просвещения не встретил. А летом 1936 г. над педагогом нависла по-настоящему смертельная опасность: в разгар кампании по борьбе со сторонниками высланного к тому времени из СССР главного партийного оппонента И. Сталина – Льва Троцкого, представителя наиболее радикального большевистского крыла, новое руководство Партии активно расправлялось с не желавшими принимать политический сдвиг «вправо» революционными идеалистами, в том числе был арестован непосредственный начальник А. Макаренко, возглавлявший в НКВД УССР отдел трудовых колоний, Лев Ахматов (в 1925 – 1933 гг. бывший прокурором Украины). Под давлением следствия Л. Ахматов указал на А. Макаренко как на своего соучастника в «контрреволюционной деятельности» троцкистского характера. Однако высоко ценивший заслуги педагога сам народный комиссар внутренних дел Украины Всеволод Балицкий «отредактировал» протокол допроса Л. Ахматова, удалив оттуда упоминание об А. Макаренко. Сам Л. Ахматов через год был расстрелян по приговору Военной коллегии Верховного суда СССР.

В сентябре 1935 г. А. Макаренко зарегистрировал брак со своей соратницей Галиной Стахиевной Рогаль-Левицкой, после бракосочетания взявшей его фамилию. А. Макаренко также усыновил ее сына от первого брака Льва Салько. При этом педагог, имевший жену и двух усыновленных детей, скептически, как и многие проникнутые марксистскими воззрениями идеалисты революционных и раннесоветских лет, относился к институту семьи, полагая, что тот уже отживает свое, видел будущее воспитания молодого поколения в создании подобных его коммунам общественных воспитательных учреждений.

Не имея возможности в связи с кабинетной работой много заниматься педагогической деятельностью и свободно проявлять в той инициативу, новатор заскучал и в марте 1937 г., оставив службу, при поддержке М. Горького переехал в Москву, чтобы заниматься по-прежнему привлекавшей его писательской деятельностью. Он поселился в собственной квартире в Лаврушинском переулке центра всесоюзной столицы. Вскоре по всей огромной стране развернулся зловеще знаменитый Большой Террор 1937 – 1938 гг., в ходе которого свыше полутора миллионов человек, реально не принимавших или потенциально способных не принимать политики большевиков и конкретно сталинского руководства, а также между делом «попавших под раздачу», было казнено или заключено в трудовые лагеря. В том числе был расстрелян прежний покровитель А. Макаренко В. Балицкий.

На московский период жизни приходится расцвет деятельности А. Макаренко как писателя. Большинство его литературных работ посвящено различным педагогическим вопросам, исследуемым им с позиции наработанного опыта. Особенную известность и ценность, однако, представляет его произведение «Педагогическая поэма», написанное им еще в 1931 г. – во время работы в Коммуне имени Ф. Дзержинского, и изданное в 1935 г. В «Педагогической поэме» описывается история учреждения, в котором впервые и во всей полноте были реализованы на практике педагогические идеи автора, – колонии имени М. Горького. Несмотря на всю предыдущую критику со стороны руководства советского просвещения, А. Макаренко продолжал приглашаться на публичные мероприятия, выступал перед своими читателями и практикующими педагогами. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 31 января 1939 г. был награжден орденом Трудового Красного Знамени. Частично основанные на его практике принципы все же вошли в единый советский педагогический стандарт: система организации школьных ученических, детдомовских, пионерских (в курировавшейся Комсомолом Всесоюзной Пионерской организации, осуществлявшей общественное воспитание детей 9 – 14 лет, с 30-х годов состояло абсолютное большинство всех советских мальчиков и девочек соответствующего возраста) коллективов, наделенных формальным самоуправлением (на деле больше похожим на развивающую игру, так как деятельность выборных лиц от детей в основном все равно направлялась педагогами); культивирование в детских и подростковых коллективов принципов взаимоподдержки, уважения к труду, верности общим интересам; поддержание порядка путем круговой ответственности, коллективных поощрения и порицания.

В феврале 1939 г. А. Макаренко, несмотря на глубокую приверженность марксистским идеям, не вступавший в саму партию большевиков (возможно, из нежелания во всем подчиняться ее руководству, что сковывало бы свободу его творческой деятельности), подал заявление о принятии его кандидатом в члены Партии. Однако, коммунистом-большевиком юридически ему стать так и не довелось: около половины одиннадцатого утра 1 апреля 1939 г., войдя в вагон пригородного электропоезда на подмосковной станции Голицыно (современный город в Одинцовском городском округе Московской области), откуда он собирался возвращаться в Москву из пансионата, педагог-литератор сел на скамейку и тут же упал, успел сказать поспешившим на помощь людям: «Я писатель Макаренко», после чего скончался, как позже установило вскрытие, от разрыва сердечной мышцы. В руках в тот момент советский общественный деятель, которому менее чем тремя неделями ранее исполнился пятьдесят один год, держал написанный им сценарий, который он вез на кинофабрику. Похоронен Антон Семенович Макаренко был на Новодевичьем кладбище в Москве, ведущие газеты советской прессы опубликовали по случаю его кончины некрологи.

Неоднозначность отношения к А. Макаренко и его педагогической системе советского руководства того времени, ограниченность непредвзятых источников, по которым можно было бы объективно реконструировать его работу (в основном данные о том черпаются из его собственных сочинений и мемуаров), а также сама сложность времени, в котором он жил и трудился, порождали и порождают благоприятную почву для исследований, самостоятельных оценок и дискуссий вокруг его личности и его деятельности. Одни считали и считают его эталонным гением педагогики, особенно ценя его за восприятие детей и подростков как полноценных человеческих личностей и считая его систему образцом педагогического гуманизма. Другие дают его системе и его достижениям достаточно скептическую оценку, указывая, что успешной социализации всех выпускников Коммуны имени М. Горького способствовал и ряд объективных условий, а не только личный подход новатора, и что его методы во многом переоценены. Действительно, уже сам факт того, что вчерашние озлобленные войной несовершеннолетние беспризорники, среди которых большинство уже успело погрязнуть во всевозможных преступлениях, в том числе были и убийцы, смогли идеально организоваться, безупречно наладить свой быт и в абсолютном большинстве полностью исправиться и социализироваться силами одного лишь харизматичного педагога с небольшим числом помощников, кажется весьма необычным, однако он полностью подтверждается документами того времени. Тем не менее, в своем чистом виде опыт А. Макаренко больше нигде не был успешно реализован. Многие обращают внимание также на необычайность того, что А. Макаренко, несмотря на наличие в родственниках брата-белоэмигранта, участвовавшего в белом движении, работу с «троцкистом» Л. Ахматовым, покровительство тоже репрессированного В. Балицкого и свою принципиальность в отстаивании точки зрения перед высшим партийным и государственным руководством СССР, не только избежал каких-либо репрессий, но и, хотя подвергался частой, порой разгромной, критике и ограничению педагогической инициативы, продолжал вращаться среди высших партийных кругов, был все-таки признан выдающимся советским педагогом. Его скоропостижная смерть тоже в последующем вызывала различные толки, с начала десталинизации 50 – 60-х гг. иногда озвучивавшиеся в прессе: высказывались предположения, что сталинское руководство, не простившее ему принципиальной позиции в педагогических взглядах, организовало его отравление. Критики системы А. Макаренко указывают на то, что при внешнем демократизме она насаждала «власть толпы», разрушая в детях индивидуализм и способность к аналитическому мышлению, высказывают мнения, что большинство воспитанников колонии имени М. Горького были не так уж и склонны к преступному образу жизни, что исправлению подопечных А. Макаренко способствовала не столько установленная им система, сколько его личный талант к завоеванию авторитета. А также существует мнение, что безупречность его достижений связана именно с тем, что он был снят с должности руководителя колонии М. Горького как раз «своевременно»: когда его система дала максимальный положительный результат, но ее опасные побочные эффекты (превращение коммуны в фактическое автономное сообщество, способное начать сеять смуту в молодом и полном внутренних противоречий советском государстве) еще не успели проявиться.

Объективные причины, способствовавшие таким необыкновенным успехам педагогики А. Макаренко, конечно, были. Частично верно суждение, что большинство воспитанников колонии имени М. Горького не являлось глубоко испорченными. Хотя, в самом деле, преимущественно это были подростки с укоренившимся антиобщественным поведением, большинство их все же родилось и прожило свои первые годы в обычных трудящихся семьях: крестьянских и городских ремесленных обывателей, где им были заложены базовые правила поведения, где насилие, алчность, равнодушие не являлись нормой, и существовали безусловная любовь и внимание к детям. Уже после этого война, разорение и голод, гибель или потеря в социальной неразберихе родных выгнали их на улицы, побудили присоединяться к преступным шайкам и перенимать привычки тех. Сознательно или подсознательно эти дети, помнившие довоенную жизнь, сами желали вернуться в свое первоначальное социальное состояние, снова ощутить себя полноценными членами общества. Организованная А. Макаренко коммуна предоставляла им прекрасную возможность сделать это, избавляя от клейма «морально дефективных» и обучая востребованным в развернувшемся бурном социалистическом строительстве трудовым навыкам. Под влиянием большинства, которое, как уже говорилось, было в коммуне всепоглощающим, соответственно исправляться приходилось и тем подросткам, которые с самого рождения росли в неблагополучной обстановке, впитывая ее разрушающие личность порядки: детям крайних бедняков, из-за полной загруженности тяжелой работой не имевших времени их воспитывать, пьяниц, домашних тиранов, преступников.

Другими, если не самыми важными факторами, обеспечившими наряду с новаторской методикой 100-процентную социализацию выпускников колонии имени М. Горького в период руководства ею А. Макаренко, являлись место ее расположения и контекст времени. Абсолютное большинство периода, когда А. Макаренко ее возглавлял, она находилась в довольно глухом месте, в стороне от города, возле села, у жителей которого мало что можно было взять. Такие условия просто не способствовали развитию преступного промысла: чаще воровать и грабить было элементарно нечего. Но мало кто из воспитанников решался покидать колонию, так как там питание, хотя и было на начальном этапе скудным, все-таки подавалось ежедневно, его не надо было добывать на рынках и в магазинах с риском попасть в тюрьму. И здесь А. Макаренко преподал им наглядный и доходчивый урок, показав, что можно питаться и лучше, можно жить в тепле и хорошо одеваться, если еще и работать, самостоятельно выращивая продукты питания и продавая излишек, своими руками ремонтируя помещения и заготовляя дрова. Необходимость организовывать свой быт побуждала колонистов трудиться, овладевать соответствующими навыками, занимала время, которое они в иных условиях тратили бы на социально неприемлемые занятия, приучала слушаться коллектив. Как известно, среди основателей таких государств как Соединенные Штаты Америки и Австралия было очень много преступников и смутьянов, а на острове Питкэрн в Тихом океане все население представлено потомками имевших очевидные криминальные наклонности мятежников с британского корабля «Баунти». В новых условиях вчерашним жуликам и хулиганам приходилось, чтобы выжить, оставлять мало полезные здесь преступные наклонности, привыкать к труду и порядку, и их потомки уже стали в большинстве обыкновенными людьми с обыкновенным прошлым. Подобным образом заново учились жить и воспитанники колонии имени М. Горького, при этом внедренный А. Макаренко принцип самоуправления, широкие полномочия выборного Совета командиров исключали развитие у колонистов потребительского отношения к персоналу: нельзя было нарушить порядка, потому что тот (хотя и по совету руководителя колонии) был установлен собственными авторитетами, а не казенным директором, нельзя было упрекнуть руководство в плохом снабжении колонии, если на своем огороде вырос скудный урожай по причине собственной нерадивости.

За время пребывания в колонии отвыкнув от асоциальных привычек, овладев прекрасными трудовыми навыками, приучившись к ответственности перед обществом, ее выпускники уже не желали возвращаться к рискованной и неуютной преступной жизни, предпочитая получать дальнейшее образование и зарабатывать на жизнь ставшим привычным стабильным и безопасным путем: социалистическим трудом. Интегрировавшись в благополучное общество, получив в нем признание, они уже не желали его покидать. 20 – начало 30-х гг. с их скромной доходностью для абсолютного большинства населения – это еще не время более позднего, развившего экономическую мощь СССР, в котором уже открылись дорогие и модные рестораны, магазины, курорты, сформировалась достаточно обширная новая зажиточная элита, и людей, имевших преступный опыт, да и некоторых внешне всегда выглядевших вполне добропорядочно тоже, стала манить уже не просто приличная, а шикарная жизнь, ради сомнительных перспектив приобщения к которой они шли на новые преступления или впервые нарушали советский закон. Годы существования Коммуны имени М. Горького – это время, когда даже высокопрофессиональный жулик обычно пределом своих мечтаний в период от одной отсидки до другой имел лишь пару – тройку обедов в нэповском ресторане с выпивкой и щеголянием единственным в своем гардеробе модным костюмом, по другим дням спрятанным в шкаф или сундук. Сами первые лица в советском государстве того времени питались в кремлевской столовой практически такой же пищей, что и рабочие в заводской: огромные государственные средства уходили на преодоление послевоенной разрухи, депутатам советов и народным комиссарам было не до изысканного питания. Поэтому выпускники А. Макаренко, обладая всеми необходимыми навыками для того чтобы заработать на жизнь, такую же, как у абсолютного большинства населения страны, без риска оказаться в тюрьме, уже избегали участия в сомнительных авантюрах, которых им сполна хватило еще в детстве.

Большинство современных профессиональных педагогов и детских психологов считает систему воспитания А. Макаренко в ее классической форме целесообразной для социализации детей и подростков, имеющих приобретенные асоциальные наклонности: малолетних преступников, детей, трудно поддающихся стандартному воспитанию по причине деструктивного влияния общественной среды, неблагополучной семейной обстановки. То есть, она, по их мнению, может быть применима в случаях, когда речь идет, прежде всего, о спасении человека как личности, а не о формировании творчески развитого индивидуума. При использовании в отношении благополучно социально развивающихся детей она, наоборот, может оказывать и серьезное разрушительное влияние, подавляя волю личности, формируя конформного человека, полностью ментально зависимого от мнения окружающего его большинства, мало способного раскрыть и реализовать личные общественно полезные таланты. Кроме того, для ребенка или подростка, не привыкшего к тяжелой психологической нагрузке, которую регулярно испытывают «дети улицы», она с ее жестким подавлением индивидуальной воли, практики коллективных порицания и моральной изоляции за проступки, может оказаться травматичной.

И отдельные ее элементы, все-таки перенятые общесоветским воспитательным стандартом, по сей день вызывают диаметрально противоположные оценки как в современной педагогической среде, так и среди людей, самих прошедших советскую школу. Практика воздействия на нарушителей дисциплины и отстающих в учебе школьников через порицание или осмеяние коллективом одних побуждала, действительно, исправляться, других же, наоборот, отдаляться от проявлявших нетерпимость к их недостаткам товарищей, что еще больше усугубляло проблему, а также становилась удобным инструментом для злоупотреблений неэтичных и низкопрофессиональных педагогов, фактически натравливавших на неугодных им воспитанников собственных товарищей по любому поводу, нарочно представляемому ими перед детьми как аморальное деяние. Также сам принцип подавления личных интересов коллективными мог играть в прямо противоположному сторону: в силу возрастной особенности держаться друг возле друга дети и подростки быстро схватывали идею коллективного приоритета, но далее стихийно проводили через нее не другие декларируемые педагогами ценности, а порядки, транслируемые имевшими авторитет в их массе сверстниками, в том числе противоречащие педагогическим установкам, и вообще, морали. В результате, опасаясь давления своего коллектива, даже изначально не склонные поддерживать порочное, протестное или бесчестное поведение дети начинали склоняться к нему. Например, частым явлением в советских школах была моральная изоляция отличников массой средних учеников, составлявших большинство, что побуждало некоторых способных детей нарочно проявлять нерадивость для искусственного снижения успеваемости, и также если хотя бы чуть больше половины детей из компании, класса, пионерского отряда порывалось совершить какие-либо проступок или нарушение дисциплины (часто под влиянием двух – трех харизматичных заводил), за ними механически следовали и все остальные, включая характеризующихся в иных ситуациях примерным поведением. В 70 – 80-е гг. в ряде советских городов появились даже крупные преступные группировки, почти полностью состоявшие из бывших одноклассников или дворовых товарищей, отличавшиеся нетипичной для обычных банд сложностью структуры и иерархии (т.н. «Казанский феномен»). В 1978 г. верховное руководство СССР было потрясено дерзостью одной из таких группировок, попытавшейся откровенно запугать власти города Казань организацией массовых беспорядков с избиениями и убийствами первых попавших под руку жителей, включая сотрудников правоохранительных органов.

При всех издержках и спорных сторонах своей теории и практики Антон Макаренко, тем не менее, является одной из наиболее известных и выдающихся фигур в истории мировой педагогики. Частично его методика внедрялась не только в советских образовательных и воспитательных учреждениях, но и в ряде соответствующих заведений Европы, в том числе в капиталистических странах. В педагогической науке сложилось даже отдельное направление, известное как макаренковедение, специально исследующее методику А. Макаренко и возможности практического использования ее элементов в настоящее время. На месте бывшей колонии имени М. Горького в селе Ковалевка Полтавской области Украины в настоящее время действует музей-заповедник, где реконструирована обстановка расположения той трудовой коммуны для подростков, в которой рождались и вводились в практику идеи знаменитого педагога-новатора.