Евгений Фокс — кто это

Самый загадочный, весьма зловещий и в то же время притягательный персонаж романа братьев Аркадия и Георгия Вайнеров «Эра милосердия» (1975) и его экранизации Станислава Говорухина «Место встречи изменить нельзя» (1979) это, конечно, Евгений Фокс – отчаянный и профессиональный налетчик, обладающий приятной внешностью и импозантными манерами, невероятной смелостью и абсолютным равнодушием к чужой жизни: он хладнокровно убивает и вооруженного милиционера, пытающегося его задержать, и попавшуюся в сети его обворожительных ухаживаний беззащитную женщину, которую он решил ограбить. Фокса боятся даже закоренелые уголовники, в том числе занимающий высшее положение в преступной иерархии Петр Ручников («Ручечник»). При этом никто ничего толком не знает о нем: Фокс не является постоянным участником какой-либо преступной группировки, хотя время от времени «работает» вместе с бандой «Черная кошка», а его любовница Анна Дьячкова – работница вагона-ресторана, через свое служебное место реализует захваченные бандой в ограбленных магазинах и на складах продукты питания. Фокс регулярно посещает преступные «малины», в том числе оставляя там на хранение свою добычу, и уголовники принимают его за своего, несмотря на то, что в целом он ведет не соответствующий их традиционным привычкам шикарно-светский образ жизни: постоянно кутит в дорогих ресторанах, заводит открытые романы с женщинами из достаточно высокой социальной среды (модельер, костюмерша и начинающая актриса в театре). Но при этом преступники боятся даже спрашивать Фокса о его личном быте, и никому не известно, кто он на самом деле, чем он занимается вообще. Его характерной привычкой является постоянное ношение военной формы старших офицеров Красной Армии и ордена Отечественной войны I степени, а в романе «Эра милосердия» – также двух нашивок «За тяжелое ранение», и это в добавление к изысканным манерам и культурной речи, делающим его совершенно непохожим на представителя криминального мира, еще больше располагает к нему доверчивых людей, в том числе собственных жертв.

Примечательно, что ни в «Эре милосердия», ни в «Место встречи изменить нельзя» так и не раскрываются истинные личность и биография Фокса, хотя и он, и его подельники – бандиты из «Черной кошки», в итоге оказываются пойманными милицией. В романе только имеется эпизод, где главный герой – оперуполномоченный Владимир Шарапов, обнаруживает на его руке татуировку, указывающую на недолгое пребывание в местах лишения свободы, по всей видимости, по малозначительной статье вследствие какого-то опрометчивого поступка («Кто не был – побудет, а был – не забудет»). В то же время, роман «Эра милосердия» – произведение, написанное не из праздного побуждения: оно имеет целью показать социальную обстановку в СССР первых послевоенных лет, достаточно подробно описывает различные явления в обществе и жизнь разных слоев того, характер и привычки персонажей; каждая глава даже предваряется выдержками из газетных объявлений того времени, помогающих читателю лучше вникнуть в особенности его быта. Один из авторов романа – Аркадий Вайнер, сам в пятидесятые годы работал следователем в милиции, дослужился до старшего следователя. Соответственно, образ Фокса тоже отнюдь не случайно возник в головах авторов, и с подобными преступниками, несомненно, достаточно регулярно приходилось сталкиваться советским правоохранительным органам в первые послевоенные годы. Кстати, в романе из муровцев только на новичка в сыскном деле Шарапова производит впечатление такая контрастная мимикрия, в которой живет и совершает преступления Фокс: опытный руководитель бригады Глеб Жеглов практически сразу после задержания того, как видно, понимает, что перед ним за личность, и сразу предупреждает Шарапова, что такие преступники ни при каких обстоятельствах не сознаются в своих делах.

Кем же является этот таинственный для большинства современных читателей и телезрителей налетчик? К слову, он не единственный персонаж «Эры милосердия», образ которого «окутан туманом». Второй по значимости герой романа – Глеб Жеглов, тоже является крайне противоречивой фигурой: самоотверженный и непримиримый к преступности служащий, готовый в любой момент даже себе в ущерб прийти на помощь нуждающемуся человеку (мгновенно отдает все свои продуктовые карточки обокраденной соседке), без раздумий кидающийся в любую опасную переделку, если это велит общественный долг, и в то же время требующий таких же героизма и жертвенности от других, способный оскорбительно повести себя по отношению к товарищу, если видит в этом пользу для дела, пытающийся во всем превзойти остальных, легко порывающий отношения со всеми, кто не может или не хочет быть таким же принципиальным, вроде бы ревностно охраняющий закон, но готовый ради большего общественного блага и пренебречь им (любой ценой отправить в кратчайшие сроки под суд человека, виновность которого в преступлении сомнительна, так как данное дело отвлекает его от поимки опасной банды; подбросить вещественное доказательство в карман уголовнику-рецидивисту, которого во что бы ни стало требуется арестовать). Второй автор романа Георгий Вайнер уже в постсоветское время разъяснил прессе личность романного Жеглова (в кинофильме образ Жеглова сильно изменен): это человек из тех, кого со времени развенчания культа личности, и особенно, в перестроечные годы называли «сталинскими палачами». Человек, целиком принадлежащий партии, которой он служит, и идеологии, на которой он воспитывался: это заменяло ему все духовные ценности, все человеческие связи; всё, что соответствовало линии его партии, он считал неоспоримо верным, и всё, что противоречило той, он считал злом, за эту истину в его понимании был готов бороться насмерть, рисковать жизнью сам и губить других людей, стоявших на пути, как ему казалось, к общему благу, и благо общества для него являлось высшей ценностью, в жертву которой он был готов принести благо и саму жизнь отдельного человека. Однако по цензурным соображениям Вайнеры не решились открыто поднимать эту тему в романе, вышедшем, к тому же, в 1976 году – в период, когда темные стороны в истории внутренней жизни СССР старательно замалчивались в литературе и кино: считалось, что советским людям ни к чему без особой необходимости вспоминать о былых издержках строительства социалистического общества.

Через образ Фокса же Вайнеры затронули еще более запретную для широкого обсуждения в семидесятые годы, но не менее актуальную проблему первых послевоенных лет – преступность среди бывших фронтовиков. Ввиду огромных потерь, которые нес СССР, сражаясь с таким сильным и опасным врагом как нацистская Германия, подавляющее большинство здоровых взрослых советских мужчин в 1941 – 1945 гг. прошло через фронт. Реальность, конечно, была далека от рисовавшейся в советских литературе и кинематографе идиллии всеобщих национально-трудового братства и патриотизма. Кто-то, особенно молодежь и, естественно, коммунисты, ветераны Гражданской войны, сам рвался на фронт защищать свои страну и народ, не дожидаясь повестки из военкомата. Кто-то отправлялся в военкомат и затем – на войну, по пришедшей повестке, больше из привычки выполнять то, что от него требует государство, а кто-то – из страха попасть в тюрьму за уклонение от мобилизации. Были и те, кто уходил на фронт охотно, но не столько из реального желания отстаивать Родину и своих сограждан, сколько ради «романтики», желая разнообразить свою жизнь и получить порцию адреналина. Ну, а кого-то в ряды действующей армии тянул прагматичный расчет, желание уйти в окопы от каких-то проблем в тыловой жизни, получить льготы фронтовика, продвинуться по карьерной лестнице (ввиду гибели большого количества профессиональных командиров в СССР открывались офицерские курсы ускоренного обучения). Столь же по-разному разные люди воспринимали и уроки прошедшей войны, что и показано в романе Вайнеров и кинофильме Говорухина. Кто-то, научившись кровью защищать Родину и соотечественников, принимал решение и дальше служить на благо своих страны и народа, строить общее счастье, при необходимости, победив врага внешнего, сражаться теперь с врагом внутренним. Таков Владимир Шарапов – главный герой романа и кинофильма. Для иных бывших фронтовиков ужасы войны стали потрясением, от которого они не смогли оправиться и зажить прежней жизнью, начали постепенно терять общественное сознание и, погрузившись в свой внутренний мир, опускаться как личности. Таков спивающийся сосед Шарапова по коммунальной квартире Баранов. А были и те, для кого главным открытием на фронте стало: отобрать чужие жизнь и имущество очень просто; тюрьма, ссылка, поражение в гражданских правах – не самое страшное, что может случиться с человеком. Не желая возвращаться к рутине мирной жизни, трудиться за скромную заработную плату, угождая не нюхавшим пороха штатским начальникам, они, много раз выходившие победителями из смертельных фронтовых переделок, предпочитали изыскивать средства к жизни новым привычным им способом: просто отбирая все, что им было нужно или хотелось, у других людей, у советского государства. Многочисленные банды, орудовавшие в СССР первых послевоенных лет, оказались наводнены бывшими фронтовиками, теперь насмерть дравшимися со своими вчерашними товарищами – тоже фронтовиками, которые в большом количестве поступали на службу в милицию. Кто-то вступал на преступный путь, столкнувшись с тяжелыми жизненными обстоятельствами и решив преодолеть те простым и решительным способом, как привык поступать с врагом на фронте: в романе и кинофильме это бывший фронтовой товарищ Шарапова Левченко. А кого-то уже манила шикарная и легкая жизнь, которой, как оказалось, можно было достичь, просто забирая себе понравившееся и физически устраняя тех, кто стоял на пути. Эта категория людей, в одночасье из героев превратившихся в лютых и бесчестных новых врагов своего народа, и воплощена Вайнерами и Говорухиным в образе Фокса.

Прямых утверждений, что Фокс является бывшим фронтовиком, ни в романе «Эра милосердия», ни в кинофильме «Место встречи изменить нельзя» нет. Однако нет и опровержения этому. Авторы не объясняют, откуда у Фокса офицерская форма, орден и нашивки за ранения. Только в романе имеется личное рассуждение Шарапова: «Я и мысли не допускал, что у него могут быть свои награды». Однако никакими фактами оно не подтверждается, Шарапову просто не хочется даже думать, что этот безжалостный разбойник и убийца мог еще недавно сражаться вместе с ним против фашистов по одну сторону фронта. Много других сюжетных элементов, тем не менее, указывает на то, что Фокс, действительно, прошел войну. В преступном мире он со всей очевидностью является новым человеком: никто из закоренелых уголовников ничего не знает о его жизни и прошлом, он сам ведет светский образ жизни, как раз свойственный представителям старшего офицерства. В романе он носит татуировку, указывающую на недолгое пребывание в местах лишения свободы по малозначительной статье, в фильме же вообще ничего не говорится о наличии какой-либо судимости в его биографии. И тем не менее, где-то он научился как абсолютному пренебрежению к чужой жизни и равнодушию к виду крови, так и умению внезапно нападать и ловко уходить от преследования. Это могло произойти с ним только на фронте. В фильме имеется еще характерный эпизод: во время ограбления склада Фокс прицеливается в спину бегущему на помощь товарищам Шарапову, но так и не решается выстрелить, хотя еще вчера он застрелил собственную любовницу, чтобы завладеть ее дорогими вещами. Как видно, что-то все-таки шевельнулось в его душе, он так и не захотел пустить пулю в человека, который, как и он, недавно страдал в окопах, бросался под немецкие пули и ежечасно рисковал жизнью.

Прототипом Евгения Фокса в романе братьев Вайнеров и кинофильме С. Говорухина был, скорее всего, уголовный авторитет Лосиноостровского района Москвы Георгий Рабинович, имевший прозвище «Фукс», который с началом Великой Отечественной войны ушел на фронт и дослужился до офицерского звания. Однако после возвращения с войны оставить преступные наклонности не смог, более того, в сражениях набрался и соответствующего опыта, в связи с чем вновь возглавил преступную жизнь своего района, превратившись в настоящего криминального босса, объединив под своим началом разные промышлявшие незаконной деятельностью группировки от карточных шулеров до бандитов-налетчиков. В 1947 г. Рабинович-Фукс был изобличен и расстрелян. Фокс братьев Вайнеров, однако, как уже говорилось, до описываемых в романе событий особо не имел отношения к преступному миру: иначе и матерые преступники, и сам возглавлявший его розыск Глеб Жеглов хорошо знали бы о нем. Таким образом, Фокс является типичным художественным примером фронтовика, преимущественно усвоившего именно злые уроки войны и после нее впервые по—серьезному вступившего на преступный путь. Конечно, что-то его к этому подтолкнуло, скорее всего, увольнение из армии, лишившее его возможности получать офицерские жалованье и льготы, за какой-либо проступок, к которым он при своем авантюрном характере, конечно, был склонен: мародерство или присвоение казеного имущества на фронте, нарушение устава, роман с замужней женщиной и т.п. Будучи обозленным на власть за такое обхождение с ним, безусловно, проявлявшим в боях отвагу участником войны, на общество, которое, озабоченное тяжелыми выживанием в военное время, вряд ли отнеслось к нему с сочувствием, и не желая оставлять привычный великосветский образ жизни, на который требовались деньги, он стал добывать все, что ему было нужно, тем способом, которому выучился на передовой. Данное явление является суровой социально-психологической закономерностью: любой вооруженный конфликт оставляет за собой след в виде роста преступности, к которой активно примыкают многие бывшие участники военных действий, уже не желающие возвращения к мирной жизни. Широко известно, как советские организованные преступные группировки времени Перестройки активно пополнялись бывшими военнослужащими, прошедшими службу в Афганистане, а в США к гангстерам примыкали участники Вьетнамской войны. Конечно, такой масштабный, разрушительный и кровопролитный конфликт как Вторая Мировая – Великая Отечественная война тоже не мог быть исключением.

Тема преступности среди бывших фронтовиков в СССР, однако, всегда табуировалась, так как это противоречило идейно-воспитательным целям. Литература, и особенно, синематограф должны были всегда подчеркивать единение советского народа; закоренелыми ворами, разбойниками, убийцами, притеснителями, причиняющими страдания своим же согражданам, могли показываться только либо представители свергнутых Революцией эксплуататорских классов, либо люди совершенно бесчестные, трусливые, алчные, которые сами отвергаются обществом. Активное участие человека в войне с врагом советской страны исключало его принадлежность к какой-либо из этих категорий, поэтому изображение воина, вчера яростно и самоотверженно бившегося с фашистами, а сегодня столь же яростно грабящего своих же сограждан, не боясь советского закона и милиции, неминуемо наводило бы читателя или телезрителя на мысль, что не все так просто, что не все разбойники и убийцы обязательно принадлежат к «отбросам общества», а значит, советское общество не такое уж единое, как это провозглашалось коммунистической идеологией, и в дальней перспективе возможно ли в таком обществе построить всеобщее равенство и благоденствие, о пути к которому говорили коммунисты. А следовательно, истинны ли коммунистические лозунги, стоит ли верой и правдой выполнять указания Коммунистической Партии. Особенно выраженная сакрализация героев войны производилась как раз в годы руководства Л. Брежнева, который сам был фронтовиком, и именно тогда День Победы стал одним из ведущих государственных праздников наряду с Днем Октябрьской Революции и 1 мая (День солидарности трудящихся). Поэтому братья Вайнеры ни в своем романе, ни в сценарии к кинофильму С. Говорухина не могли прямым текстом указать, что один из их главных антагонистов – коварный и безжалостный налетчик Евгений Фокс, был участником войны, да еще и офицером, имевшим боевые награды. В романе и кинофильме относительно личности Фокса используется прием «красноречивого молчания»: описаны внешние признаки принадлежности Фокса к фронтовикам, которые ничем не опровергаются, происхождение которых не объясняется. Хотя если бы военная форма и награды были бы Фоксом у кого-то украдены или отобраны, по тем же цензурно-идеологическим соображениям авторы непременно указали бы на это, однако они ограничились лишь мысленным сомнением Шарапова в том, что награды налетчика были его собственными. Уже само умолчание о происхождении формы и наград Фокса могло в те времена стать основанием для отказа роману в публикации, кинофильму – выходу в прокат, чтобы у читателей и телезрителей не возникало нежелательных вопросов и ассоциаций. Создателям кинофильма «Место встречи изменить нельзя» даже пришлось с боем отстаивать один из заключительных эпизодов, в котором Левченко – вступивший в банду из-за драматичного стечения обстоятельств бывший фронтовик, погибает от пули Жеглова: как бы там ни было, но выходило, что советское государство уничтожает защитника собственного народа, пусть и ступившего на кривой путь, вместо того чтобы вернуть его на путь справедливости.

Роман братьев Вайнеров «Эра милосердия», вообще, является одним из наиболее ярких публицистических произведений своего времени, повествующих, хотя и не прямым текстом, а некомментируемыми образами и намеками, о сложной общественной обстановке в советской стране первых послевоенных лет. Обстановке, порожденной многими факторами: и военными лишениями и разрухой, и раскрепощенностью мировосприятия бывших фронтовиков, много раз глядевших смерти в глаза, и еще не смолкшими отголосками Революции со свойственным для нее обесцениванием всего, что не служит строительству нового мира. По мнению одного из персонажей – еще одного соседа Шарапова по коммунальной квартире интеллигентного Михаила Михайловича Бомзе, именно в этих тяжелых и противоречивых реалиях зарождалась новая эра – «эра милосердия», ставшая заглавием данного литературного шедевра.